На этот раз рвануло совсем рядом, оглушив или ранив почти всех присутствующих, включая первого террориста. Кох, которого вновь ударило взрывной волной, присел на корточки, держась за голову. Из носа и ушей у него текла кровь, но контуженый начальник охраны не замечал этого. Большинство казаков лежали вокруг. Некоторые из них стонали, другие сквернословили, а посреди них валялся не имевший видимых повреждений император.
Это для Будищева было уже слишком. Не без труда выбравшись из-под упавшего на него терца, он встал и, найдя среди казаков наименее пострадавшего, с силой пихнул его сапогом, буркнув при этом:
– Эй, военный, вставай!
– Чего? – ошарашенно отозвался тот, явно не понимая, что от него требуют.
– Граф, ты живой?! – обрадованно завопил не усидевший-таки на своем месте Шматов, и, убедившись, что его друг цел и невредим, тут же спросил: – Чего делать-то будем?
– Берите с этим обалдуем царя и тащите к карете! – отдал приказ подпоручик и, видя, что конвоец все еще не очухался, добавил для верности: – Да побыстрее, боец, мать твою перемать!
То ли древнерусские заклинания, то ли решительный вид моряка возымели свое действие, и коренастый терец, перестав тупить, бросился помогать Федору. Вместе они подхватили за руки и за ноги оказавшегося довольно тяжелым императора и довольно бесцеремонно потащили к экипажу Федора. Сам Дмитрий подошел к все еще лежащему на мостовой мальчику и, подняв его на руки, двинулся следом.
– А это кто? – удивленно поинтересовался Федор.
– Конь в пальто! – вызверился на него Дмитрий. – Тащите быстрее.
Как оказалось, мадемуазель Штиглиц также не смогла долго оставаться в неведенье и прибежала следом за покинувшим ее Шматовым.
– Что происходит? Кто это? Он ранен? – стала сыпать вопросами Люсия, но узнав лежащего перед ней человека, сразу осеклась и смогла лишь тихо прошептать: – Это государь? Боже, да на нем кровь!
– Ага, царь, – подтвердил Федя, затаскивая вместе с казаком самодержца в карету.
– Да что же вы так грубо? – возмутилась баронесса. – Это же его величество!
– Да хоть папа римский! – огрызнулся подпоручик, занося следом мальчика. – А теперь быстро все по местам. Федька, садись за руль и чтобы через минуту был у квартиры Студитского! Аллюр три креста!
– Слушаюсь! – только что не козырнул в ответ Шматов, занимая свое место.
– А мне что делать? – почти жалобно спросила растерявшаяся баронесса. – И что это за мальчик?
– Люсенька, милая, ты же сестра милосердия. Вот и оказывай помощь раненым. Садись быстрее, родная!
– Но почему бы нам не ехать в Зимний? Лейб-медики осмотрят его и окажут помощь.
– Прости, но там император может и не выжить. А он мне еще нужен!
– О чем ты говоришь?!
– О том, что у нас мало времени.
– Какие будут приказания, господин подпоручик? – вытянулся начавший приходить в себя казак.
– Вставай на запятки и держись, – устало махнул рукой подпоручик, усаживаясь рядом с Федором.
– Ты бы, Граф, поглядывал по сторонам, – озабоченно заметил Шматов, – а то мало ли какие еще злодеи выскочат.
– Ладно, – кивнул подпоручик, занимая место рядом с другом. – Только эти уроды у меня револьвер отобрали.
– Держи, – буркнул Федор, сунув ему в руки «галан», после чего свистнул кнутом и гикнул во всю мощь легких: – Но-о, мертвая!!!
Скачка была бешеной. Шматов гнал свою лошадку не жалея и не выбирая дороги. Оказавшись наедине между лишившимся чувств императором и умирающим мальчишкой, Люсия разрывалась, не зная кому уделить больше внимания. Впавшему в беспамятство властелину огромной страны или истекающему кровью подданному? Сестра милосердия долго боролась в ней с будущей придворной, пока, наконец, на очередном повороте они все не покачнулись и едва не сползли на пол.
К счастью, живший недалеко от места преступления Студитский оказался дома и не один. По какому-то совершенно невероятному совпадению у него в гостях оказался сослуживец по текинскому походу доктор Щербак. Несмотря на разницу в возрасте, они крепко сдружились и частенько захаживали друг к другу, обсудить интересные случаи из практики или последние новости, а то и просто на рюмку чая.
– Не поверите, но мы только что про вас вспоминали, – невозмутимо покачал головой старый знакомый Дмитрия, глядя, как тот ввалился к ним в гостиную с мальчиком на руках. – Что у вас приключилось на этот раз?
– Помогите, – глухо ответил тот. – Семка умирает!
– Господи боже, – подскочил хозяин дома. – Несите скорее в смотровую. Сюда, пожалуйста.
– Да знаю я, – буркнул Будищев, идя следом, а за ним появились его спутники, довольно бесцеремонно тащившие царя.
– А это еще кто? – поинтересовался гость, вытирая салфеткой губы.
– Доброго здоровья, Александр Викторович, – прохрипел Шматов. – Это мы, значит, государя несем ранетого…
– Что?! – разом утратил флегматичность Щербак.
– В его какие-то поляки бомбой кинули, – охотно пояснил Федя. – Чуть до смерти не убили, а тут мы.
– Невероятно! – нервно сглотнул врач.
– Я бы сама не поверила, если бы все не случилось на моих глазах, – добила его замыкавшая процессию Люсия. – Здравствуйте, господин доктор.
