Рома пальцем провел по моей щеке. А я судорожно всхлипывала. Он обхватил пальцами щеки прижался лбом в мой лоб. Его горячие дыхание давило, подавляло волю, наполняло отчаянием.
Закрыла глаза, покачала головой.
– Нет, я просто не смогу, – мое сердце сжималось в тиски.
– Даша, я не могу изменить прошлое, черт возьми!
Никто не сможет изменить, любимый...
Рома положил руки на подоконник, желваки заходили по его лицу.
Отвернулась к окну, рассматривая ночную улицу в фонарях.
– Я хотела бороться за нас, Рома. Правда. Даже была готова на лечение, – заметив, что любимый собирается меня перебить, я заговорила быстрее. Только бы он не успел подобрать нужные слова! Тогда вся моя решимость насмарку. Не смогу озвучить решение. И продолжим мы бежать по замкнутому кругу. Я, Рома и Анна. – Я не дура и знаю, что на этом проклятом свете чудес не бывает. Не бывает! Но ради тебя готова была попробовать поверить в чудо…
– Дашенька…
Я резко прервала его, махнув рукой. Нет. Только не слушать ласковые слова, не смотреть в любимое лицо. И так этот разговор слишком трудное испытание…
– Знаешь, Ром, я хотела восстановить в душе то чувство, когда мы только познакомились и стали жить вместе. Помнишь, мы оба верили в светлое будущее, строили планы и даже не сомневались, что все у нас выйдет?
– Я по-прежнему считаю, что у нас все получится. Нужно только…
– Я не верю в полумеры, любимый.
Рома непонимающе нахмурился и мне тут же захотелось заботливо разгладить эту складку между его бровями, обрушиться нежными поцелуями пока тревога из любимых глаз не исчезнет. Но я больше не имела на это право. А может и никогда не имела?
– Я не вынесу постоянного присутствия в нашей жизни другой женщины. Просто не смогу. Прости.
– Даш, ну что ты такое говоришь? – он все еще не слушал меня или просто не хотел слышать.
– Рома, как ты не понимаешь? Ребенку нужен отец. Твоему. Ребенку. Ты. Нужен! Не по воскресеньям или средам, круглосуточно, ежеминутно!
– Разве я отказывался от ребенка? – нехорошо прищурился он.
Не понял, не смирился с неизбежным, просто разозлился. В этом весь Рома. Мой любимый упрямец. Жаль, что моим ему осталось быть несколько мгновений. И как я это вынесу? Уже так невыносимо жгло в груди, будто сердце рвалось наружу. К любимому. Глупое, женское сердце. Не понимало ведь, что так будет лучше. Всем. А в первую очередь маленькому ребеночку. Еще не рожденному, но уже такому важному человечку. Чуду.
– Ребенок-то не виноват ни в чем, – провела пальцем по стеклу. За окном дождь усиливался, люди спешно открывали зонты, торопились домой.
– Дашенька, ну что за глупости? Аня скоро родит и все, не будет ее больше в нашей жизни. Она мать моего ребенка и больше ничего.
Рома прижимался ко мне, шептал в губы. Его руки дрожали, от чего я сама начала трястись. Словно в ознобе.
– Ты сам веришь в то, что сказал?
Как ее не будет? Она сюда приходит, рассказывает о каких-то фотосессиях, умоляет оставить ее мужа. ЕЕ мужа.
Рома ничего не ответил. Оттолкнулся от подоконника. В голове отдавались его шаги.
– Даша, она мать моего ребенка и все! – повторил Рома, выделяя слово " все ".
А я скривилась в вымученной улыбке. Удручала циничность ситуации.
– Ребенок... Можно подумать я когда-нибудь об этом забывал, – горько произнес он, – если следовать законам и совести, то да...Но нахера законы, если счастья в этом браке мы не построим!
В голове бились Танины слова: "Что мало мужчин уходят из семей с детьми? Лучше так жить, чем ребенок будет каждодневно присутствовать при семейных конфликтах родителей. А конфликты всегда имеют, и будут иметь большое влияние на психику ребенка".
Нет, нет, нет!
– Рома, ты пока не держал своего ребенка на руках, потом все померкнет, – улыбнулась я. – И на Аню ты посмотришь иначе. С благодарностью.
Рома не отреагировал, смотрел в окно непроницаемым взглядом.
– Даша, я ведь люблю тебя! – еле слышно прошептал он.
Ненавидела это слово и внутри это чувство сейчас презирала. Оттого мой истеричный хохот казался насмешкой.
Рома жестко перебил одним словом:
– Хватит!
Я только усмехнулась. Кому нужна эта любовь?
– Ты сам себя потом возненавидишь. Это ты пока сопротивляешься, а потом не сможешь.
Рома подошел ко мне почти вплотную. Я хотела провести рукой по его немного жестким, темным волосам. Попытаться запомнить какие они бывают. Но он не позволил, перехватил запястье.
– Что же это у тебя за любовь, Даша, такая? – спросил в губы, – ты никогда не хотела бороться! – зло выплянул он. – Да, будет тяжело, но мы справимся!
– Не хочу я справляться! Забирать у ребенка отца!
Рома скрипнул зубами, выдохнул, oтбросил мою руку, стиснул пальцами виски. Прошелся взад-вперед по кухне. На мгновение замер. А после обернулся.
Очень неприятная дрожь прошлась по телу от его взгляда. Понимала его. Всегда понимала. Но не могла поступить не по совести. Постоянно возникал образ Ани. Голова то и дело услужливо подбрасывала в памяти округлость ее живота.
Слезла с подоконника. Рома парализовывал своим взглядом, следил за каждым моим действием.
