Надела на безымянный палец кольцо, любуясь им. Подставляла руку к свету, то убирала, затем снова подносила.
– Спасибо тебе, дорогой, – она бросилась ко мне на шею, прошлась поцелуем по щеке, – ты не представляешь, как я этого ждала. Вот ты не пожалеешь, совсем не пожалеешь! Надо найти твое кольцо...Пусть все видят, что ты мой.
В такой момент прозреваешь окончательно, что такое клин клином вышибать. Не вышибешь, а вгонишь еще глубже. Попробовать избавиться от чувств к Даше, направляя свои эмоции на уже абсолютного другого человека - ребенка?! Моего ребёнка! Физически я находился рядом с Аней, при этом эмоционально и психологически продолжал быть рядом с Дашей, вещи которой исчезли из нашей квартиры уже на второй день после расставания.
Пустота в душе прожигала насквозь все тело, и эту пустоту хотелось немедленно заполнить. Оставалось совсем чуть-чуть. Каких-то пять месяцев.
Всё небо заволокло серыми тучами. Казалось, еще минута и дождь польется сплошной стеной. Гнетущая тишина в кабинете между нами пробирала до костей и накалилa обстановку до предела.
Изо дня в день мы продолжали играть в счастливую семью, делая вид что нам комфортно находиться в обществе друг друга. Мы простая, среднестатистическая семья, пережившая кризис. А сейчас переломный период миновал, и мы вновь пытаемся относиться друг к другу с пониманием и доверием. Проблема была в том, что мы оба знали – это игра. Игра двух актеров в дешевой пьесе под названием "Брак". Ничего не прошло! Нечему было проходить.
В нашей жизни с самого начала была только фальшь. Мы были красивой картинкой с обложки модного глянцевого журнала. За кадром просто не было «нас». Брак был фарсом, способом спрятаться, убежать от раздирающей душу боли для меня и…чем он был для нее? На этот вопрос я не могу дать ответ. Никогда не задумывался, что она искала в этих отношениях. Хотя, догадывался.
И все-таки мы с маниакальной точностью каждодневно выдавливали из себя улыбки, будто не было никогда в моей жизни другой. Только она. Я – ради ребенка. Аня – ради сохранения семьи.
Семья. И горько, и смешно. Стремится сохранить то, чего никогда не было. Зато была мечта. Моя. Заветное желание. Сын. Или дочь. Не с ней. С другой. У нее были другие мечты.
Тошно. От себя тошно. От ее натянутой улыбки. От фальшиво печальных глаз, в глубине которых плещется, нет, не боль, недовольство, раздражение от того, что всё не так, как хотелось, ненависть.
Но в последние несколько недель всё опять скатилось в начало конца, уже не было сил притворяться и делать вид, как все счастливы. Как будто широко открылись глаза и разочарование пережили по–новому. Есть два абсолютно чужих друг другу человека, проживающих на одной жилплощади.
И сегодняшний воскресный вечер не стал исключением.
Аня сидела на диване в кабинете и делала вид, что с интересом читает книгу. Я точно знал, что литературные герои ее меньше всего волнуют, она просто краем глаза наблюдала за мной. Чего–то ждала.
Зря.
Потому что все мои дни слились в один, я уже точно знал, что мои шаги – это больше отточенный механизм действий, и ничего за ними не последует.
Нечему следовать.
Я просто, как одержимый, с безрассудными горящими глазами искал спасения в той маниакальной помешанности человеком, который не искал нам спасения, а еще глубже заталкивал в омут с головой.
Я беспрерывно смотрел на дисплей мобильного, брошенного на подоконник. И что я надеялся разглядеть на черном экране? Можно подумать, от моего " гипнотизирования " что-то бы изменилось! Всегда было одно и тоже: я набирал ее номер раз за разом, а в ответ – сплошные гудки. Не отвечала! Рана становилась болезненнее, обида глубже засела в сердце. За эти месяцы она так ни разу мне и не ответила! Если бы тогда она произнесла:" Ты мне больше не нужен... " Хотя, кому я вру? Всё равно прорывался бы через бастион ее души... И мечтал исправить главную ошибку прошлого – хотел бороться за нас. Вопреки совести. Доводам разума, который нашептывал: не захотела, добровольно отказалась от нас. Болящее сердце всё равно рвалось к ней. Чувства терзали. Рвали на миллионы мелких кусочков. Ответственность держала здесь, с Аней. Заставляла терпеть. Душа тянулась к другой. Но разве можно бороться с тем, кто добровольно отказался от всего? А Даша отказалась. Сдалась. Снова бежала. От нас. Взяла и оборвала всё в один миг.
Не выдержала её любовь испытания. В глубине души я понимал, что не в праве был ее обвинять: не заслужила она всей той грязи, которая нескончаемым потоком присутствовала в нашей жизни. Понимал, но не смог принять. Конечно, так или иначе, Аня не позволила бы нам мирно существовать. А " давить " на Аню –Даша просто не простила бы мне это. И это человеческое я так в ней любил.
