Закатил глаза. Всё, как всегда. Старался не реагировать. Молча наблюдал как она пальцами нажимала какие-то цифры.
Я старался не реагировать. Молча наблюдал, как она нажимала какие-то цифры. Постарался перехватить ее руки, но Аня увернулась, отскочила от меня на несколько шагов.
– Ань, там ничего нет. Честно, – она зло зыркнула на меня, потом на телефон, и отбросила его на диван.
– Я не верю, что у тебя никого нет. Не такой ты человек, Рома, – более спокойно произнесла она, хотя глаза ее по-прежнему горели.
– Можешь не верить, Ань, но мне честно не до этого, – пожал я плечами.
Жену ответ не удовлетворил.
– А до чего тебе есть дело? - недовольно скривившись, она подошла к окну, на запотевшем стекле начала пальцем прорисовать полуокружность месяца, смотрящего вниз нарисовала на запотевшем стекле полукруг месяца, смотрящего вниз. – Я думала мы избавились от неё. Но её призрак неотступно с нами.
Промолчал. Зачем отрицать очевидное? Даша в мыслях всегда. Въелась под кожу.
– Раз ты не хочешь спать, я побуду с тобой, – не отрываясь от окна, сказала Аня.
– Анют, мне правда следует поработать, – попытался ласковым обращением её успокоить. – Если хочешь порисовать, то, пожалуйста, в другом месте.
Жена обернулась, неожиданно на ее лице заиграла улыбка. Качели её настроения раскачивались в разные стороны – от истерики к задорным огонькам веселья в глазах.
– Да, не хочу рисовать.
Неторопливым шагом, с грацией пантеры, подошла ко мне, провела рукой по груди вверх, коснулась шеи.
– Ром, я хочу тебя, – Аня прижалась ко мне. Проворно расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке. Озорно улыбалась, свободно повела плечами, отчего верхняя часть шелкового халата приспустилась, обнажив ее плечи.
Не зацепило. Наоборот. Привело к бешенству.
– Тебе нельзя. Ты, кажется, забыла, – тоном, нетерпящим возражения, еле сдерживая рвущиеся наружу эмоции, отчеканил я. Вернул одежду на место.
– Да, ладно, столько времени прошло, – снова играючи провела по груди.
– Аня, я сказал нет – значит нет!
Жена скривилась, отвела плечи назад, демонстративно виляя бедрами, направилась к столу. Присела на край, закинув ногу на ногу.
Ей казалось, это эротичным. Мне же виделась во всём вульгарность. Противно. До тошноты.
– Если я что-то узнаю, Рома, я лишу тебя родительских прав, – маятник настроения вновь качнулся и замер на отметке «шантаж». И деньги тебе не помогут. Суд всегда на стороне матери!
Она наслаждалась словами. Думала, крепко держит меня за горло, связывает узами любви к еще не рожденному сыну. Не понимала, что терплю её ради него. Но терпение моё не бесконечно.
Взгляд мой заледенел. К раздражению прибавилась ненависть. Сразу вспомнилась библейская притча о царе Соломоне и две матери… А ведь Ане плевать на дитя. Вначале она грозила абортом, теперь решила сменить тактику. Только бы не выпустить из цепких наманикюреных пальчиков денежный мешок. Меня.
Заложив руки в карманы брюк, хмыкнув, медленно прошелся вдоль кабинета.
– Да, да, конечно. Суду будет особенно интересно, на какие средства ты собираешься поднимать нашего ребенка, – спокойно начал я. – Аня, если ты хочешь, чтобы из нашего брака что-то получилось, давай не будем шантажировать друг друга. В любом случае, суд я выиграю. Только будет ли от этого хорошо нашему ребенку? Просто подумай.
Аня напряглась всем телом, плотно сжала губы. Её грудь вздымалась. Слезла со стола, запахнула халат, с отчаянием сжимала кулаки.
– Как у нас может получиться, если ты со мной даже время не проводишь? Ты либо на работе, либо запираешься в кабинете, – возмутилась она, и с досадой громко отодвинула стул, стоящий возле стола. Её голос набирал обороты. – Меня попросту не существует для тебя. Я инкубатор для вынашивания твоего сына.
– Нашего сына, Аня, – поправил я разгневанную женщину, – и ты знала на что шла, – повторил я, – но это не значит, что у меня кто-то есть. Со временем все устаканится. Я хочу в это верить. – Собирался выйти из кабинета, прекратить бессмысленный разговор, но Аня не позволила, на выходе перехватила меня за плечо.
– Тогда кто тебе там пишет? – потребовала она.
– К чему эти сцены ревности? Раньше тебя не смущали мои походы налево, – с сарказмом констатировал я, понимая, что только больше раззадориваю жену. Молча смотрел на неё в ожидании ответа. Не дождался.
– Да никто, Ань. Или по работе, или друзья. А сейчас – реклама, – всё же начал я оправдываться. Черт, я реально не врал. Но Аня скривилась. – Тебе нельзя нервничать, – взял ее холодные ладони в свои, – иди спать. Я скоро приду.
Она выдернула свои руки, с сомнение запустила их в волосы, застыла на одном месте, а потом выдала:
– Ну конечно! – стукнула ладонью по лбу, – ты с ней продолжаешь видеться, – и на лице ее заиграла злая ухмылка, – эту шалаву ничто не остановит!
Я стиснул руки в кулаки, чтобы не сорваться. Мысленно напомнил, что она мать моего ребенка! Только это ничерта не помогало!
– Аня, я требую в очередной раз: следи за своими словами, – всё-таки повысил я голос.
