Все чувства обострились, музыка в ушах добавляла драйва, усиливала ярость, закипая на нервных окончаниях. Мускулы напрягались от упругости рычага сцепления.
И больше ничего не имело значения.
Где-то на отголосках сознания, бились мысли, что есть ради чего жить.
Ребенок – это и есть то, ради чего стоит просыпаться каждый день, дышать каждую секунду, и молить Бога каждое мгновенье, чтобы он его защищал и оберегал.
Я удержался.
Смог выровнять руль. С силой сжимал оплетку руля, так что ладони ломило, даже защита не спасла.
Сердце рокотало, как пулеметная дробь.
Полегчало.
Ведь всегда есть ради кого держать себя в руках!
Да хотя бы ради моего сына!
Когда я увидел Танин автомобиль, уже ехал спокойно, расслаблено. Сдержано. И боль поутихла, сменилась ожесточением.
Остановил harley davidson у обочины. Таня вышла из машины. Быстрым шагом направилась ко мне.
– До тебя добраться тяжелее, чем до президента, – попыталась пошутить, но ни один мускул не дрогнул на ее лице, – держи, – и протянула мне стаканчик с кофе, который я и не заметил.
Я слез на землю, облокотился о мотоцикл. Взял в руки стакан, который еще был горячий, обжигал пальцы.
– Как всегда заботишься обо мне, – улыбнулся я.
Таня хмыкнула. Провела рукой по мотоциклу, одарив меня тяжелым взглядом.
– Прости, Тань. Высшей мере эгоистично было с моей стороны попросить тебя приехать сюда с утра пораньше. Но я должен был спустить пар.
– Это сейчас так называется, Рома? Спустить пар? И давно ты снова увлекся этим смертником?
– Тань, не включай мамочку. Я умею себя контролировать.
Таня взметнула руками, мол соглашается, но нервным взглядом оглядела меня и местность.
– Ладно. Ты взрослый человек, Рома. Тебе решать, – уступая в споре, сказала она. И продолжила пытать уже другими вопросами. – Неужели всё настолько плохо? Настолько невыносимо, что ты забыл о своем скором отцовстве. На тебе лежит ответственность, – с осуждением закончила речь.
В ответ отвел взгляд в сторону, тяжело вздохнул. Сделал глоток кофе.
– Я так понимаю, что до обеда можно не ждать тебя в офисе? – первой нарушила молчание Таня.
– Скорее всего. Поеду сначала домой, приму душ. Потом в клинику с Аней. Обычное рядовое обследование.
Таня кивнула, засунула руки в карманы пальто.
– Ты прости меня за вчерашнее, – спустя мгновение, осторожно сказала она, – я не думала, что Аня неверно расценит мой звонок.
– Не переживай. Типичная семейная ссора, – горько усмехнулся я. Но внутри все сжалось. Неправильно. Необычно. Даже для нас с Аней.
– Не думала становиться причиной скандала, – грустно произнесла подруга. И тут же ультимативно добавила. – Но ей звонить и объясняться не буду... Не заслужила. Не смотря на беременные гомоны. Ром, я просто опешила, с каким подтекстом она разговаривала со мной.
– Тань, дело не в тебе, – я запрокинул голову вверх, подставляя лицо утренним лучам солнца, – наши с ней отношения с самого начала были неправильные. Что самое смешное, я никогда сильно ее не хотел, чтобы сказать, меня сгубила похоть. И что меня дернуло на ней жениться – не знаю, – пожал я плечами.
Таня задумчиво провела рукой по подбородку.
- И я знаю, что и меня она не любит. Точнее, она любит меня за деньги, – снова ухмыльнулся я.
– Может, с рождением ребенка у вас что-то получится. Иногда это срабатывает, – сама, не веря в свои слова, пробормотала Таня.
– Проблема не только в ней. Во мне.
– Знаю, – кивнула Таня. Действительно знала.
–Вот ты, как верный друг, скажи: как можно нормально жить, когда знаешь, что твоя любимая где-то там, далеко. Не рядом. Не с тобой. Да, Аня ждет от меня ребенка. Но разве это принесло мне счастье? – отчаяние вновь прорвалось наружу. Даша, обещала, что я буду счастлив. Но в груди все болит. Не должно так быть.
– Не должно, – удрученно повторила она. – Мне иногда кажется, что все вокруг сошли с ума. Логика за гранью поступков. Одно действие может понести за собой ряд необратимых последствий, – о чем-то думая своем, проговорила Таня.
Поставив стакан с кофе на кожаное сиденье мотоцикла, я достал сигареты и закурил.
Легкие заполнились никотином.
Таня рассматривала мой профиль. Потом встала лицом ко мне, погладила по плечам.
– Я вас обоих люблю, Ром, и мне тяжело знать, что два моих самых близких друга должны страдать из-за ошибки в прошлом, – потерянно произнесла она.
– Все нормально, – после очередной затяжки, выдохнул дым, – судя по потому, что за все это время Даша ни разу не обмолвилась со мной и словом, не так уж она и страдает, – обиженный мальчишка во мне не сдержался.
Таня опустила вниз глаза, подцепила краем носка сапога небольшой камушек. Тот, сделав кульбит в воздухе, отлетел.
– Вы теперь действительно чужие, – грустно проговорила она.
Наша любовь, как тот камушек – никуда не девается, уходит в сторону под гнётом обстоятельств, гаснет на определённое время, а когда любовь вновь напоминает о себе, то начинается всё заново.
***