SOS-пульсатор. В каждом скафандре был аварийный бипер. Его непременно услышат. Захар мог воспользоваться им немедленно — всего лишь выжать клавишу на грудном щитке. Громадный корабль-матка на высокой орбите содрогнется от тревожного рева, полусонные люди побегут в трюм, к спасательным шлюпкам, а потом… Потом штурмовой бот на максимальной скорости врежется в атмосферу, пронзит вон тот облачный слой на горизонте и зависнет прямо над тропой, чтобы спугнуть упрямое насекомое и помочь его преподобию Захару проследовать к шлюпке… Захар вздохнул. Нет, его решительно не поймут. Скандала, конечно, не случится, но его обхохочут и потом еще долго будут вспоминать за «рюмкой чая»…
— Там, в большом космосе, умение постоять за себя — дело первейшее, — советовал ему когда-то бывалый фанатик-освоитель. — Но напролом идти не стоит. Уж лучше уклониться от удара, обойти препятствие, обратиться в банальное бегство — и уцелеть!
Постоять за себя… Захар угрюмо посмотрел на паука. Насекомое прогнуло туловище — как залежавшийся в сладкой дреме пес, потом разжало клюв и взвыло по-волчьи. Захар попятился в лес, но паук не стал его преследовать. Он устроился на тропе поудобнее и, как казалось пришельцу, пресладко зевнул. Рыжий закат, сумерки… «Глупая, безобразная, мерзкая скотина, — подумал Захар. — Будь на то моя воля, я скормил бы тебя маленькими кусочками стае дингозавров! Не слышал о таких?! О, это чрезвычайно прожорливые твари…».
Захар перестроил шлем на режим ночного видения и внимательно осмотрел нож. В человеческой ладони силовой контур внутри рукояти замыкался, и лезвие вспыхивало особой каймой дестабилизации. Органику такой нож рассекал шутя, как масло. При достаточном усилии он погружался даже в армированный стальной лист.
«Нет, бросать не стоит», — решил Захар. Нож, конечно, пронзил бы жертву навылет, но Захар мог промахнуться и остаться вообще без всякого оружия. Он вернулся в лес, обрубил ветвь потолще и выстрогал из нее длинную увесистую булаву. Он улыбнулся. Да, вот с такими дубинками род человеческий и начинал когда-то покорять вселенную. Материки, планеты, звезды… Кто бы мог подумать, что через сотни тысяч лет его сверхразвитый потомок опять вооружится дубинкой и с диким звериным ревом пойдет в атаку?!
Паук не дрогнул. Он молниеносно оценил ситуацию, уклонился от удара и, даже, выбил дубинку из рук агрессора. А потом он прыгнул — легко, грациозно, вращаясь вдоль продольной оси. Захар тоже был не промах. Он предвидел подобный ход событий и, как только насекомое взмыло в воздух, немедленно ретировался в лес. Так бесславно провалилась его первая атака…
Он предпринимал, конечно, и другие попытки прорваться к своей «летающей тарелке». Он выстрогал из нежной поросли местного псевдобамбука что-то наподобие копий и попытался хотя бы одно из них воткнуть пауку в бок. Когда-то, еще в лицее, он показывал неплохие результаты, но сейчас броски не получались. Четвертый бросок, самый мощный и прицельный, пришелся насекомому в торс, но паук даже не шелохнулся. Копье скользнуло вдоль туловища и упало на тропу. «Глаз! — догадался Захар. — Вот выковыряю сейчас глаз, и сукину сыну вмиг отхочется здесь сидеть…». Следующий бросок не состоялся. Паук вдруг резво — очень резво — засеменил пришельцу навстречу, и Захар немедленно обратился в бегство. Паук не преследовал его в лесу. Он собрал копья, забросил их подальше в овраг и преспокойно вернулся на прежнее место. «Вот сволочь!!! — взвыл Захар. — Сволочь, падло, мразь…». Он смачно харкнул, но плевок угодил на внутреннюю поверхность гермошлема. «У-у-у… — простонал Захар. — О-о-о…».
Лук? Он отказался от этой идеи. Лучник он никакой, да и тетиву в таких условиях он вряд ли смастерит. А вот припугнуть насекомое огнем, пожалуй, стоит. В этой галактике огня боялись все животные — даже самые глупые и свирепые. Он собрал сухой хворост, перехватил его куском лианы, подцепил к единственной уцелевшей пике и попытался поджечь раскаленным кончиком ножа. Местная древесина горела скверно. Она воспламенялась с подозрительным шипением и непонятным хрустом, и вспыхнула только после неоднократных и настойчивых попыток. Удивительное оранжевое пламя… Дышал Захар местным воздухом, и даже сквозь мощные фильтры он чувствовал странное, почти дурманящее благовоние.
Захар попытался ткнуть пылающий факел чудовищу прямо в клюв. Оказалось, однако, что огонь не имел гипнотически-пугающего воздействия на здешнее зверье. Без особой почтительности к этому виду преобразования энергии, паук попытался ухватиться за горящий конец факела. Поскольку его наружные покровы были рассчитаны на температуры более низкие, он взвыл и с возмущенным кудахтаньем отказался от этой идеи.
— Да, не стоит, — согласился Захар. — С огнем шутки плохи…
Паук так не считал. Он изловчился и повторил трюк с дубинкой — ухватился за древко псевдобамбука чуть пониже пылающего комка хвороста, вывернул его из рук пришельца и с опаской отбросил в кустарник. Дожидаться прыжка Захар не стал…
