Я посмотрела на него заплаканными глазами. Дэвис смотрел в сторону, сжимая челюсть. Желваки ходили ходуном на его скулах. Его будто раздражали мои слезы.
— Я подслушала разговор папы с братом тем вечером перед взрывом. Он сказал, что в Вас есть человеческие инстинкты.
Мужчина хрипло усмехнулся, но я не обратила на это внимание и продолжила:
— И мне тоже так кажется, — призналась я.
Мужчина резко повернул ко мне свою голову и впился в меня своими удивленными глазами. Нахмурившись, на его высоком лбу появилось несколько складок. Их слегка прикрывают опадающие темные пряди волос. Он изучал меня, сверля своими внимательными глазами мои, ища доказательства моим словам. Так продолжалось несколько секунд и мне уже стало не по себе от такого пристального внимания, но глаз я опустить не могла. Будто Эдвард мне этого не позволял.
Не найдя этих доказательств, он рывком приблизился ко мне. Не ожидая его резких действий, мое дыхание прервалось. Он надавил на мой живот своей тяжелой рукой и прижал к двери, продолжая надавливать, чтобы я не смогла выбраться. Всего одна рука на моем животе, а я уже не могу пошевелиться.
Я ощущала исходящий жар от его руки и в животе прошла судорога от такого ощущения. Мои ладони и спина впечатались в холодную дверь, но я не ощутила никакой прохлады, поскольку ее отгонял жар этого мужчины, расстояние с которым у нас очень интимное.
Мое сердце будто остановилось. Я не слышала ничего, кроме дыхания Эдварда. Он смотрел на меня с высоты своего роста и от этого я ощущала себя беспомощной. Ощущала исходящую власть от этого мужчины.
— Почему? Почему и тебе так кажется? — шепотом спросил он.
Я с усилием сглатываю и осмеливаюсь поднять на него глаза. В янтарных безднах купались недопонимание и жажда правдивой информации.
— Ну, — судорожно начала я, — говорить о том, что я чувствую Вашу душу не стоит, верно?
Дэвис закатил глаза.
— Верно.
— Тогда, судя по всем внешним факторам, которые я наблюдая в Вас. Вы не поставили счетчик. А хотя могли бы вечность зарабатывать на нашей семье. Вы оставили одну сумму, которая не растет, как на процентах.
Я внимательно смотрела за его реакцией. Черты лица мужчины стали мягче, а само лицо спокойнее. В глазах больше не бушует море непонимания, а напряженное тело значительно расслабилось.
Эдвард отступил назад. Я расслабилась и тихо выдохнула. Только сейчас поняла, что я стояла на носочках.
— Ты смышленая, но иногда говоришь глупости. Есть в тебе что-то. Какой-то потенциал. — Эдвард задумался, не отводя от меня своих сосредоточенных глаз. — Оружием умеешь владеть?
Я робко кивнула.
Мужчина снова осмотрел меня с ног до головы. На секунду в его янтарных глазах я увидела что-то такое, что походило бы на согласие. Будто он увидел во мне удачную покупку. Его глаза засияли всего на мгновение, будто до него дошло какое-то осознание. Мне стало не по себе от увиденного. Я почувствовала себя товаром на продажу. Но я молчала, переводя взгляд на отца, проглатывая это унижение и обиду. За десять минут я уже изрядно хорошо искупалась в этих негативных эмоциях.
— Я приеду за тобой, когда тебя выпишут, — только и сказал он и шагнул ко мне навстречу.
Я стояла как вкопанная, не веря своим ушам. Даже не заметила, что он выжидает, чтобы я освободила ему дорогу. Тогда Эдвард сам проявил инициативу. Ощутив его крепкие руки на своей талии, я вздрогнула и только сейчас вышла из внезапного оцепенения, в которое ввели меня его неожиданные слова. Неужели я удачная покупка и мне повезло? Да, теперь придется только так себя расценивать, Элла.
Мужчина приподнял меня без каких-либо усилий, даже не напрягаясь, словно пушинку, и поставил меня рядом со стеной, освобождая себе дорогу.
Намереваясь выйти, Дэвис снова посмотрел на меня, открывая дверь. Задумчиво изучал, будто все еще сомневался в своей затее.
Я услышала его тяжелый вздох и увидела, как совершенное лицо снова становится суровее. Это последнее что я увидела, когда гость отца исчез за дверью, оставляя за собой лишь шлейф своего приятного аромата. Запах шоколада. Я ощутила запах шоколада вместо тяжелого терпкого аромата.
Со дня встречи с Эдвардом Дэвисом прошло не так много времени, но почему-то мой мозг считает по-другому. Если обычно одна минута для меня — это как одна секунда, то дни, проведенные в этой клинике для меня тянутся неимоверно протяжно.
Занять я себя пыталась всем. Рисование на досуге, чтение книги, иногда прогулка, иногда процедуры, иногда посещала родных. Личность не деградировала, я часто общалась с Брук. Моя подруга настолько сильно меня любит, что в клинике рядом со мной засиживается практически с самого обеда до вечера, отказываясь от других развлечений. Может задержаться до ночи, пока не закончится смена миссис Эванс и они не уедут вместе домой.
