Лицо Эдварда исказилось от страха. Он потянул свои руки, чтобы ухватить меня, но я выставила свою руку вперед, напоминая Эдварду о том, что все еще способна держать себя подальше от его рук, как бы не хотела снова почувствовать их на себе. Эдвард Дэвис растерялся, когда увидел меня настолько беспомощной и слабой, а сама себя я ненавидела за проявленную уязвимость. Он и раньше терялся из-за моих слез и не понимал, как поступить, но сейчас все намного хуже.
Я задыхалась. Закрыла глаза и начала судорожно вбирать в себя воздуха, медленно выдыхая. Чувствовала на себе пристальный волнительный взгляд Дэвиса, но он продолжал стоять на месте, как я и повелела жестом руки.
– Ты не можешь играть на моих чувствах. Я не позволю, – тихо проговорила я, открывая глаза, когда привела себя в норму.
Заметив, что мне полегчало, Эдвард выдохнул. Его напряженные плечи расслабились. Он снова стал собранным. Его не пугает мой пистолет, направленный на него. Эдварда напугало мое шаткое состояние. Меня бесит его поведение.
– У меня не было этого в планах.
– Не было в планах, но получилось спонтанно? Сначала ты уезжаешь, а потом возвращаешься. Разве не играешь?
– Тебе было лучше, когда меня не было? – Его твердый голос вдруг надломился, и в него просочилось эхо боли.
Я продолжала выдерживать его теплый и нежный взгляд и не опустила глаз, когда решила высказать тяжелую правду, стараясь быть убедительной, как и раньше, потому что эта правда пронизана нитями лжи. Я приложила титанические внутренние усилия, чтобы принять ее.
– Да. Я училась заново жить без тебя. Боролась с зависимостью. И своим появлением ты все испортил.
Я сглотнула. Эдвард молчал. Я заметила, как заиграли желваки на его щеках, когда он сильно сжал челюсти. Его губы дрогнули в слабой усмешке, и я поняла, что он мне не поверил. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Эдвард, как никто другой, знает о том, какой убедительной я умею быть, и только он в силах найти различие между моей настоящей правдой и ложью, которую я превращаю в правду силой убеждения.
Он шагнул ко мне, и я вздрогнула. Сделал еще один шаг, и я попятилась. Тогда Эдвард схватил меня за вытянутую с пистолетом руку и притянул к себе. Дуло пистолета врезалось прямо в его грудь, туда, где бьется сердце. Эдвард сжал мою руку, и по моему телу прошла судорога, когда я ощутила его тепло. Своим большим пальцем он накрыл мой указательный палец, которым я держала курок. Мои глаза округлились от ужаса, и я сглотнула.
– Тогда убей меня, – проговорил он твердым голосом в приказном тоне.
По моему телу поползли мурашки. Сердце в груди забилось со скоростью света. Я посмотрела на пистолет, прикованный к его груди, и прислушалась к своим ощущениям. Я чувствовала, как сильно бьется сердце Эдварда, и сначала подумала, что это из-за пистолета, который может отнять его жизнь в любое мгновение. Но когда подняла глаза на его лицо, мое предположение испарилось и появилось убеждение. Его сердце так сильно бьется, потому что я стою перед ним.
Что со мной не так? Я могу выстрелить и покончить со всем этим кошмаром. Пусть сяду за решетку, но моя жизнь все равно не станет лучше. Смотря на него, во мне вспыхивают прежние чувства, которые я закапывала в дыре, пробитой болью. Я снова в полной мере понимаю, что люблю этого человека и не могу с собой ничего поделать. Прошлое, где мы были вместе, и я купалась в счастье рядом с ним, снова захватывает меня в свой плен, и я забываю о страшном настоящем.
Потом я вспоминаю аэропорт и его признание. Ненависть снова врывается с такой силой, что сметает все на своем пути.
Эдвард Дэвис привык получать лишь выгоду для себя. Он думает, что во мне сейчас проснется желание отступить, и я снова превращусь в ту девушку, которая расплывалась от каждого его слова. Он думает, что во мне проснется вина после его действия приложить дуло пистолета к своему сердцу. Думает, что я сейчас разревусь и буду говорить себе, какую ошибку совершила, а он начнет успокаивать.
Знаю, что смерть никогда не пугала его. Жизнь для него страшнее любого наказания.
Я выдернула свою руку и отошла на два шага назад от него. Опустив пистолет, я ухмыльнулась.
– Нет. Слишком просто. Смерть для тебя – это освобождение. Ты устал от этого мира, но я не позволю тебе уйти так просто. Живи и продолжай ощущать на себе весь груз своих мрачных деяний, Дэвис.
– Все меркнет перед одним несбыточным желанием поцеловать тебя, Элла.
Я сжала челюсти, когда поняла, что его слова вызвали забытое, но знакомое тепло, переливающееся в моем организме.
– Отныне нам мало одного города. Я хочу, чтобы ты снова уехал.
– Этого не будет, – непринужденно ответил Эдвард, убирая свои руки в карманы брюк.
– Что ты хочешь? – вскинула я руками.
– Вернуть тебя себе, очевидно же.
Я выпучила глаза от его прямолинейных слов. Как выброшенная на сушу рыба, я шевелила губами, пытаясь найти твердый аргумент на его фразу.
– Зря потеряешь время! – выплюнула я, раздраженная, и развернулась, чтобы покинуть его кабинет.
