Эдвард Дэвис необъяснимым образом влияет на меня, и я не могу с этим ничего поделать. Это сила Вселенских размеров, с которой не знают, каким образом бороться. И тяга будет посильнее земного притяжения. Рядом с ним мне спокойно и комфортно, что мне сильно хочется прильнуть к нему и спрятаться в горячих объятиях. Когда я без него, мне жутко тоскливо и до боли одиноко. И когда я уйду от Эдварда, моя душа будет пребывать в вечной тоске, и, замерзая от холода без его объятий, она останется в одиночестве навсегда.
Я люблю его и хочу кричать об этом. Я люблю его и от того, что не могу сказать об этом, хочу реветь без остановки или вырезать вечно ноющее сердце. Неужели это никогда не закончится, и я останусь в вечном мучительном плену этих безответных чувств?
Внезапно зажегся свет, и я вздрогнула. Эдвард опустился на корточки и прижал указательный палец к своим губам, убеждая меня успокоится.
– Они начинают, – еле слышно прошептал он.
– Вы знайте, что они будут делать?
Эдвард отрицательно покачал головой.
Я осторожно встала на ноги, и мы уже молча стали наблюдать за происходящим у входа. Ворота склада были распахнуты. Мужчин с автоматами прибавилось, теперь их пятеро. Мое сердце замирает, когда я вижу эти железяки.
– А какое у Вас оружие? – прошептала я, не отнимая глаз от входа.
– Пистолет, – усмехнулся Эдвард.
Мои глаза расширились. Жалкий пистолет ничто по сравнению с этими монстрами. Я начала нервно кусать нижнюю губу. Тепло, исходящее от Эдварда, немного успокаивало меня, но этот вид перед нами вселял леденящий ужас, поэтому я даже не поняла, как спиной прижалась к его груди, ища больше безопасности. Рука Эдварда скользнула по моей талии и оказалась на животе. Его пальцы надавливали. Я вдруг забыла, как дышать. Почувствовал ли он, как я напряглась? Надеюсь нет, и эта обстановка перед нами отвлекает его от моей реакции на его близость.
В склад вошли двое мужчин без оружия. Они о чем-то говорили на другом языке. Один из них с выраженным английским акцентом.
– Это русский? – прошептала я.
– Да.
– Вы понимайте, о чем они говорят?
– Если ты перестанешь болтать, то я смогу уловить смысл.
Я поджала губы и продолжила молча наблюдать за ситуацией.
В следующую минуту мужчины с оружием начали выкрикивать и смеяться на улице. Они будто кого-то пригоняют в помещение склада.
Мои глаза расширились от шока, когда я увидела колонну из молодых девушек. У них были связаны руки, и они, словно скот, были привязаны друг другу этими веревками. Девушки рыдали, не скрывая своих слез, и выглядели они ужасно. Рваная одежда и грязное тело. Меня пробило сожаление и в следующую секунду злость на тех, кто сотворил это с ними.
– Что это? Их продают в сексуальное рабство?
Мой рот закрыла большая ладонь Эдварда, и я промычала.
– Что я говорил о твоем молчании? – прошептал он в мое ухо, обдав меня своим горячим дыханием, и я зажмурилась. Но вскоре еще сильнее напряглась, когда Эдвард вдохнул в себя мой запах. Отчаянный стон застрял в горле.
– Этот запах тебе совсем не идет, – снова прошептал он.
Я хотела запротестовать, несмотря на сильное головокружение из-за его близости и горячего дыхания, и опровергнуть этот факт, но из меня вышло только нелепое мычание, поскольку Эдвард продолжает ладонью затыкать мне рот.
– Какая умница. Правильно, соглашайся со мной. Это бывает так редко, – с усмешкой в голосе прошептал он над моим ухом.
Я закрыла глаза. Почему он заставляет меня сейчас мысленно улыбаться? Почему он такой…открытый со мной? Не сказать, что мне не нравится это, но я и не в восторге. Это почти невыносимо, ведь мне сразу хочется признаться ему в своих чувствах.
Я сосредоточилась на том, что происходит в реальности, отключившись от своего запутанного внутреннего мира.
Девушки стояли в линию, а тот мужчина, который говорил с русским, рассматривал их. Когда дотрагивался до какой-нибудь девушки, та сразу вздрагивала и отбрасывала руки, шипя что-то ему на русском. Видимо, пару ласковых. Неужели они все из России? Бедняжки проехали долгий путь. Я насчитала десять девушек. Десять несчастных девушек, которые вынесли страдания и даже не подозревают, какие мучения их еще ждут, если мы не спасем их.
Эдвард дал мне в руки телефон.
– Фотографируй все происходящее, – прошептал он и уже не закрывал мне рот ладонью, не сжимал живот.
Я начала выполнять его поручение и собирала компромат в галерею мобильника, пока Эдвард проверял свой пистолет на наличие патронов и надевал перчатки. Я не стала что-либо говорить, чтобы не злить его и не выбивать сосредоточенность. Мне становилось плохо, когда я снова видела автоматы. Как же он пойдет против них с пистолетом? Я начинаю дрожать от ужаса.
– Сними на видео, – скомандовал он, и я переключила режим на видеосъемку. Мои руки дрожали, отчего я не могла удержать телефон ровно.
– Наши арабские товарищи будут довольны. Хороший товар, – проговорил мужчина, осматривающий девушек, уже на своем языке, и русский ответил ему на таком же английском, но с акцентом.
