Я села за барную стойку напротив Эльвиры, когда она медленно распивала свой чай. Я боялась даже слово проронить, терпеливо молчала, глядя на напряженную подругу. Будто если я заговорю, то она заплачет. Ее глаза уже покраснели. Она действительно выглядела неважно. Бледная и измученная, страдающая скорее не от головной боли, а от душевной. Когда болит душа, человек выглядит как живой труп и совсем не беспокоится о своем внешнем виде. Не удивительно, что Эдвард так перепугался, когда увидел свою сестру.
Я невольно погладила свое больное бедро. Там остались касания Эдварда, которые продолжали волновать мое сердце. Но сильнее я заволновалась от того что, когда открыла глаза, почувствовав излюбленный аромат под носом, обнаружила Эдварда в одной постели вместе со мной. Мое сердце тогда будто остановилось. Ощущая его руки на себе, я даже дышать не могла. Произошло то, чего я так боялась и одновременно хотела. Мне было уютно в его объятиях и ровно так же как чувствовала неудобство внутри себя.
Я скоро с ума сойду от противоречий. Они так изматывают меня, путают мысли и даже чувства, постоянно не пропуская к золотой середине.
Не удержавшись, я коснулась пальцами его щеки, ощущая покалывания щетины. Потом притворилась спящей, когда он открыл глаза. Я бы не пережила одновременного пробуждения с ним, умерла бы от стеснения и неловкости.
Еще долго лежала после его ухода и пыталась сосредоточиться, остудить свои вспыхнувшие эмоции, чтобы выйти и встать пред ним так, будто ничего не произошло. Я боялась, что он начнет напоминать о ночи, возможно, приносить извинения за то, что уснул рядом со мной, но этого не произошло, и я выдохнула. Эдвард сам не хотел поднимать эту тему, и я не знаю почему. Потому что это для него ничего не значит? Я сама ответила на свой вопрос.
Мои ощущения и чувства внезапно уходят на второй план, когда передо мной сидит безжизненная Эльвира, в мыслях звонок Алека и разборки с Вудом, ссора с братом, продолжительная кома отца и желание полететь в Испанию на могилу бабушки, чтобы по-настоящему проститься с ней. Вечер наедине с Эдвардом и приятное утро с его нежными касаниями – это ни что иное, как добавление сил на предстоящий тяжелый день. Их так много, что я отношусь к ним как к самым обычным дням, которые проживаю постоянно. То, что происходит каждодневно, те же переживаемые одинаковые эмоции, все вызывает привыкание. Я даже по бабушке не могла по-человечески скорбеть.
– Почему, когда мы не любим никого, то не боимся этого чувства и даже хотим почувствовать? Почему, когда любовь настигает нас, мы начинаем бояться ее? – хрипло пробурчала Эльвира, смотря на свою чашку и обнимая ее ладонями.
Я еле сдерживала свое сочувствие. Раз сама не выношу такого взгляда на мне, то почему Эльвира должна.
У меня тоже есть много вопросов. Почему любовь не спрашивает кого выбирать и когда приходить? Почему она такая непостоянная и сложная? Можно задавать себе кучу вопросов, даже утопать в них, но все равно не найти ответов. Поэтому я не знаю, что ответить на вопрос Эльвиры. Это очередной риторический вопрос на тему любви. Любовь вообще сама по себе чувство необъяснимое. Великий секрет Вселенной.
– А мы вообще всего боимся, – начала я. – Как только чего-то познаем, каким-то образом страх становится главенствующим. Но все же привыкаем.
– Время, да? – горько усмехнулась Эльвира и подняла на меня глаза.
– Да, – одними губами прошептала я.
Мой мобильник в кармане халата завибрировал, и я поспешно приняла вызов от Алека.
– Элла, ты совсем не желаешь меня щадить? Эти злые люди меня сейчас загрызут. Все на взводе. Все в ярости. И успокоятся только тогда, когда ты прибудешь, – накинулся на меня нервный Алек.
– Извини, я сейчас уже буду, – успокоила я его и сбросила вызов. – Эльвира, прости меня, что я не могу побыть с тобой. Очень важное дело. – Меня словно разрывало на части. Мне хотелось успеть все за раз, но так не получается.
– Все хорошо, – улыбнулась она. – Не считай меня депрессивной особой, которой нравится страдать и принимать сочувствия. Я тоже планирую поехать в компанию и заняться своими делами.
Ее слова подарили мне облегчение. Эльвира – боец и всегда им будет. Она та самая, за которую мне не придется переживать ежесекундно.
– Ты можешь дать мне одежду? – робко спросила я.
– Ну конечно. О чем разговор. Кстати, ты что, ночевала у моего брата?
– Я…ну…так получилось, – промямлила я. – Мы ночью немного поработали и…в общем это долгая история, и она совсем не стоит твоего времени, – быстро сообразила я и встала со стула.
Эльвира скептически посмотрела на меня, пощекотав взглядом мои нервы. Я точно когда-нибудь раскрою свои чувства. Но пока мне хватает Джона и его осведомленности. Я была весьма рада тому, что Эльвира больше не задавала вопросов и просто позволила мне одеться в черный классический костюм, накраситься и привести в порядок волосы.
