В своем письме Бернар указывал, что не намерен вмешиваться в дела Его Святейшества, но не может позволить Святому воинству пройти через имперские владения и воспрепятствует присоединению к Святому походу своих вассалов. Более того, Базилек был осведомлен о том, что далеко не все члены Конклава разделяют мнение Архипастыря, и намекал, что империя готова поспособствовать расколу Церкви и предоставить мятежным клирикам лежащую недалеко от Мунта Фей Вэйю, чье имя тесно связано с именем Циалы Благословенной. Были и другие угрозы и намеки, но в сравнении с первыми двумя они выглядели как мыши рядом с котами.
Феликс понимал, что сопротивление Базилека сломить ему вполне по силам и он, без сомнения, сделал бы это уже к началу осени, пустив в ход и то оружие, которым так сильны церковники, и свои личные связи в Мунте, так как в свое время рыцарь Феликс был весьма близок с убитым при Авире принцем Эллари, Столь же непохожим на бездарного Базилека, как нож на репу. Увы! у Архипастыря не было времени. Он отдавал себе отчет, что склока Церкви с Арцией при любом исходе многократно усилит Годоя, да и рисковать целостностью Церкви в ожидании потрясений, которые сулило это лето, было безумием.
Феликс был вынужден ждать, копя силы в подвластной ему Святой области, собирая припасы и деньги, тренируя добровольцев, которым для того, чтоб примкнуть к войску, не требовалось разрешения сюзерена. Уже сейчас под Кантиской собралось не меньше десяти тысяч волонтеров, которые вкупе с двенадцатью тысячами отборного церковного войска представляли немалую силу. Конечно, с ними нельзя было штурмовать Гелань, но вот отвлечь Михая от Эланда возможностью удара через Гремиху было вполне возможно. Только вся эта сила была связана по рукам и ногам выжившим из ума императором и его обнаглевшими родственничками. Феликс видел, что единственным выходом является ускоренный марш на помощь Аррою, но для этого , придется ждать нападения Годоя на Эланд. Тогда можно будет отринуть все условности. Только вот дорога займет не меньше полутора месяцев, и все это время Эланду придется отбиваться в одиночку. А этого-то Феликс и не мог допустить.
Лейтенант Рафал застал Архипастыря, задумчиво изучающего карту Пантаны. С той невероятной ночи в храме Святого Эрасти все свидетели явления великомученика и последовавшей расправы над святотатцами невольно держались вместе. Добори, Парамон, Рафал и Ласло стали надежной опорой Архипастыря, а связывающая их тайна заставляла относиться друг к другу с полным доверием. Поэтому Феликс не стал хитрить и ходить вокруг да около.
– Посмотри сюда, – Архипастырь указал стеком из слоновой кости место на карте. – Тебе нужно добраться в эти места и разыскать там остров в болоте, который эльфы называют Убежищем.
Лейтенант с явным непониманием смотрел на Феликса, и тот со вздохом продолжил:
– То, что я тебя прошу сделать, может показаться безумием, но мы не имеем права оставлять Эланд без помощи и не можем по милости Бернара ударить по Годою первыми.
– Я понимаю, – кивнул каштановой шевелюрой лейтенант.
– Ты помнишь Романа?
– Либра? Разумеется. Разве такое забудешь?
– Хорошо. А теперь слушай меня внимательно. Я не сошел с ума, хотя сторонний наблюдатель с этим вряд ли согласится... Так вот, тебе следует...
Желтая бабочка радостно порхала над ломкой сухой травой и первыми весенними цветами. Под деревьями и по оврагам еще лежал синий, набухший влагой снег, но поляны и прогалины уже были от него свободны, а теплый южный ветер подсушил землю, на которой не замедлили расцвести желтые и белые примулы. Маленькие серые пичуги, предпочитающие зимовать в родных краях, оживленно бранились в покрытых серебристыми барашками кустах ивняка. Им не было никакого дела до худенькой женщины, с блаженной улыбкой подставлявшей лицо и руки весеннему солнцу.
