Пожалуй, самое подходящее место — старый замковый иглеций, куда она частенько уходит якобы молиться. Там, за Небесным Порталом, в ковчежце, где лежала реликвия какого-то святого — косточка и пара бусин, — может поместиться и не такое. Конечно, проще было бы скрыть рубины в тайной комнате таянских королев, но Илана не хотела лишиться своего единственного убежища, зная, что вряд ли сможет переступить по доброй воле порог, где хранятся кровавые камни. А может, лучше выкинуть их по дороге в Гелань? Нельзя, заметят. В Рысьву тоже не бросишь, их может вынести на берег, а это значит, что следы убийц опять-таки ведут в Гелань! Нет, лучше в иглеции, ведь ковчежец никто не посмеет открыть.
Нужно было возвращаться, но Илана никак не могла себя заставить взять проклятые камни, из-за которых вся ее жизнь пошла вразнос. И надо же было до такого додуматься. Приказать Золтану и Имре спрятать рубины в той самой Морской Гостиной, где она встретилась с господином Бо и где Рене уложил две дюжины сигурантов… Теперь в заново отделанной комнате ничего не напоминало о происшедшем. Собственно говоря, план Иланы и строился на том, что она поручила братцам проследить за ремонтом замка, а сама приехала якобы проверить, как идет работа. Сидя в обтянутой абрикосовым атэвским шелком комнате, Илана видела не богатые ковры, а залитый кровью мозаичный пол, трупы сигурантов Годоя и седого воина в красном, отражающего удар за ударом… Как она могла бросить его здесь?! Воистину, если святая Циала захочет наказать, она отберет разум и затемнит душу. Как просто совершить глупость и как дорого за нее приходится платить!
Анна-Илана решительно сунула сверток за пазуху, от отвращения ее передернуло — уж лучше бы это была змея или жаба! Всю дорогу до Высокого Замка она ощущала у груди попеременно то жар, то холод, однако желание немедленно вытряхнуть оскверненные украшения, как стряхивают пауков или пиявок, постепенно угасало. Она как-то забыла о них, тем паче что поджидавший супругу регента у входа в Замок господин Улло заговорил с ней об Эланде. Бледный напомнил принцессе, что многие таянцы до сих пор испытывают родственные чувства к бывшему союзнику и что управлять государством, зная, что в нем полно недоброжелателей, весьма трудно.
Ланка внутренне напряглась, полагая, что ей предложат утвердить список осужденных на смертную казнь или поставить подпись под очередным указом, направленным против недовольных. В ее сегодняшнем настроении Илана просто не могла бы это сделать. Чувство раскаяния и ненависти к себе толкали на отчаянный бунт, и только нерожденный еще ребенок удерживал таянку от непоправимого. Хотя, возможно, так было бы лучше? Зачем Михаю наследник?! Ну нет, она будет бороться до конца. Ребенок изначально не виновен, да и сам Годой… Не доставит она ему такой радости! Анна-Илана выросла при дворе и умела понимать намеки.
Циалианки вольно или невольно дали понять, что, став арцийским императором, Годой захотел упрочить свое положение посредством удачного брака. Недаром он не выпускает жену из Гелани, недаром пожертвовал ее любимыми драгоценностями. Ему нужна арцийка, дабы его перестали воспринимать как чужака? Не выйдет! Она будет бороться. Но что от нее хотят на сей раз? Как бы то ни было, смертных приговоров она не утвердит. Но этого и не требовалось. Напротив, дан Улло намеревался очистить Таяну иным способом. Все недовольные могли, разумеется, заплатив соответствующую виру, уйти в Эланд. Крепость Варха ждет беженцев, эландцы готовы принять их и предоставить им земли в Чернолесье.
Илана не поняла, как Рене удалось добиться такого. Возможно, увлекшись арцийскими играми, Годой больше не хочет войны на севере? В самом деле, зачем ему угроза с моря? Но если это перемирие… Илана просияла глазами и поставила свою подпись на желтоватом пергаменте. Господин Улло поклонился и вышел, а принцесса торопливо поднялась в иглеций и освободилась от своей тайной ноши, на сей раз не испытывая ни наслаждения, ни отвращения.
Ночью разразилась сильная буря. Дождь ломился в окно, сплошные потоки воды стекали по высоким крышам, обрывая водосточные трубы. Улицы превратились в стремительные горные реки, а площади — в озера. Глядя на ненастье, Анна-Илана Таянская улыбалась. Она не хотела крови, пусть всем будет хорошо. Уснула принцесса поздно, а когда проснулась, первое, что она увидела, были розы. Кто-то из придворных приказал вынести кувшин с увядшим шиповником и принести корзину роскошных темно-алых цветов. Принцесса залюбовалась прихотливой игрой света на бархатных лепестках, на которых еще сверкали капли воды. Это так напоминало ее рубины… Нет. Она больше не будет носить замаранные преступлениями камни, она только посмотрит… А если и наденет, то только один раз. В конце концов, Михай не имел никаких прав отдавать ее драгоценности циалианкам, ведь сама Циала решила их оставить в семье. И разве может красота быть злом? Разве могут быть злом розы? Или загадочные камни, в которых горит негасимый алый огонь?!
