Нас было семеро — пятеро братьев и две сестры. Мы завладели этим миром по праву Света, победив тех, кто владел им по праву создателей. Затем Свет призвал нас к себе, и мы покинули Тарру. У тебя слишком мало времени, чтобы я объяснил тебе причину этого. Важно другое. Пятеро из нас не спорили с решением Светлого Престола, но я и моя сестра не захотели уходить. Я счел это трусостью, она — предательством.
— И все же вы ушли…
— Схватка богов оставляет за собой лишь руины. Я хотел и мог драться, но Адена, покровительница клана Лебедя, клана, в котором ты вырос, удержала меня. Наша война уничтожила бы Тарру, тогда как отсутствие богов не грозило ей немедленной гибелью. Мы с сестрой подчинились обстоятельствам, но, уходя, постарались защитить оставляемый нами мир. Твое кольцо — один из двух талисманов-Ключей, отданных нами в руки правителей приближенных к нам эльфийских кланов. Черный камень я нашел в стороне от троп, по которым ходили мои братья и сестры, нашел там, где некогда шла война, в которой победил Свет, но моя находка принадлежит другой силе. Я всегда был немного безумцем, и я принес камень сюда, не зная всех его свойств. Принес просто потому, что мне он понравился, и потому, что мне хотелось иметь свою тайну. Я представлял себе лица своих собратьев, узнай они о моем поступке, и смеялся. Затем я сотворил кольцо-Ключ, открывавший своему хозяину врата в мою обитель. Врата Воина, так их называли когда-то…
Мне нравилось дразнить Престол Света, и, клянусь Волком, мои игры не несли опасности для Тарры. Перед исходом я отдал Ключ Ларэну Лунному. Был свой Ключ и у Адены, она вручила его владычице Лебедей Залиэли. Мы хотели, чтобы эльфы хранили Тарру, пока сама земля не породит тех, кто способен принять на себя этот груз.
— Но…
— Спрашивать будешь потом, слушай дальше. Я воин и никогда не был слишком прозорлив, но ко мне пришел Некто, познавший больше других. И он открыл мне один из вечных законов — любой мир рано или поздно порождает тех хранителей и защитников, которые нужны именно ему, и дает им силу. В страшных муках, в крови, в отчаянье, но не это самое страшное, так как среди множества душ всегда найдутся те немногие, кто пойдет до конца. Хуже всего то, что никому не ведомо, когда придет беда. Может статься, оставленный без высшей защиты мир не успеет выковать оружие для своих защитников, и тогда любая жертва окажется напрасной.
Мой клан — клан Луны — и клан Адены должны были хранить Тарру, пока не поднимутся те, кто сможет занять место ушедших богов. Затем наши посланцы были вольны уйти за нами или же остаться, если хранимая земля станет для них родной.
Я говорил уже, что нас было семеро и у каждого имелось излюбленное место, куда мы нисходили из Светозарного и где беседовали с эльфийскими владыками и повелителями и пастырями смертных. Каждый из нас создал себе ту обитель, которая более всего отвечала его сути. Я был Богом Войны и холодного железа, и я создал себе это убежище, откуда открывались пути в Светозарное к Престолу Сил и в земли людей и эльфов.
Так уж вышло, что доступный обитателям Тарры вход в мою Обитель оказался рядом с Древними Путями, ведомыми лишь ее создателям. Это место почитали священным и гоблины, народ, избранный Первыми богами этого мира. Сначала я хотел уничтожить гоблинов, но мне было запрещено; потом я увидел в этом знак судьбы — то, что сделали бы для Тарры ее создатели, будь они живы, теперь должен сделать я. Я открылся Ларэну, и тот поклялся, что исполнит мою волю.
Лунный король больше всех эльфийских вождей любил Тарру, он и так сделал бы для нее все. Ларэн убедил глав Домов своего клана остаться. Я отдал ему кольцо, открывающее дорогу в мою обитель. Теперь Ларэн, выполнив свою миссию, мог увести Лунных этим путем. Я услышал бы это и вернулся за ними. Таким образом я не нарушал закон, запрещавший мне ступать на землю Тарры, но не оставлял ее без защиты. Мне казалось, я сумел обойти запреты, но теперь я знаю, что все пошло не так с самого начала, словно все наши планы разбились о чью-то недобрую волю. А может, так оно и было… Наша вина, что, захватив Тарру, мы сочли ниже своего достоинства узнать все о ее прошлом, познать природу действующих в ней сил, а потом стало слишком поздно. Есть проснувшееся ныне древнее Зло, о котором говорится в вашем Пророчестве. Но кто знает, вдруг существует нечто иное, до поры остающееся в тени, но влияющее на происходящее. Даже знающий не может предусмотреть все!
— Знающий?
— Возможно, ты когда-нибудь увидишь его, но я все же не очень бы рассчитывал на его вмешательство. Мне осталось досказать немного. То ли братья узнали о моем замысле, то ли они выполняли приказ Света, а возможно, в дело вмешались силы, которые не дано постичь никому, но когда мы уходили, ударило Великое Заклятье Света, разрушившее созданные нами дороги в Тарру и запечатавшее ее мир Великой Печатью, снять которую под силу лишь всем Светозарным. Я едва успел оставить в своей обители свой образ.
— Значит…
— Значит, ты сейчас говоришь с отражением того, кем я был в миг Исхода.
