Она говорила о высшем обществе, о законах, испокон веков царящих в этом кругу, и была права — деньги к деньгам. Статус к статусу. Фамилия к фамилии. Детей в таких кланах учат не чувствам и эмоциям, а выгоде и расчетливости. Исходя из самолично присвоенного себе титула уникальности. Часто они вырастают высокомерными и жестокими, любящими прибегать к злому сарказму, сардоническим шуткам и циничным высказываниям.
Рома давно признал, что он — часть этого всего. И научился сосуществовать с тем, что ему, по сути, не нравится и претит, поскольку иного выбора нет. Высóты, которые стоят у него в целях, время от времени требуют связей, нажитых в этом самом обществе. Но это не значит, что мужчина готов принять абсолютно все постулаты, установленные в нем.
К слову, Разумовский всю жизнь был уверен, что, если бы не эти правила и своеобразная «прививка», сделанная отцу еще в детстве, их семья — родители, он и брат — имела бы все шансы быть счастливой. По-настоящему. Без вычурной показушности и журнального лоска. Но этот шанс был упущен, когда папа сделал выбор в другую сторону…
Какой смысл сейчас о чем-то размышлять, жалеть, рефлексировать? Ничего этим не изменишь. Пусть и скребет на душе от данной истины. Это Руслан умеет выплескивать свой негатив, возвращаясь к прошлому и каждый раз объявляя о том, что всё помнит и не собирается забывать или прощать. А Роме ближе действие. Все его чувства сублимируются в работу, которая еще и любимое занятие. Он давно отыскал свою нишу и решил сделать из неё образ жизни, чего с успехом и добился.
Брюнетка открыла ему дверь и игриво улыбнулась. На этот раз она подготовилась — осталась в одном нижнем белье.
Рая не стала затаскивать его за галстук, как в последнюю встречу. Отошла, пропуская в дом. Но, как только дверь закрылась и щелкнул замок, запрыгнула на него, обвив шею руками, а мужскую талию — своими стройными ногами. Рома подхватил её за ягодицы, позволил девушке поцеловать себя, и сам углубил поцелуй…
Последней мыслью перед тем, как они оба упали на кровать, было странное открытие, что Рая пахнет слишком сладко. А раньше он этого не замечал…
[1] Потрясающие пляжи Мальдив, с наступлением темноты зажигающиеся неоновыми огоньками, словно упавшими с неба звездами.
«Мужчины часто делают предложение
просто для практики».
Оскар Уайльд
Элиза с кислой миной разглядывала себя в зеркале лифта, попутно ловя заинтересованные взгляды мужчин и реагируя на них предостерегающим прищуром, пока кабинка двигалась на нужный этаж. После духоты, царившей в воздухе невидимой давящей субстанцией, прохлада бизнес-центра вызывала чуть ли не удовлетворенное попискивание.
В приемную она вошла после короткого стука и сразу же попала в немилость секретаря, которая так и застыла с написанным на лице «WTF». Да, они и во время практики очень «любили» друг друга. А внимание девушки привлек смачный прыщ прямо посреди её бровей, замазанный тоналкой, но никак не замаскированный должным образом, поэтому и напоминавший тику. В голове заиграла задорная индийская мелодия. Ладони сами собой приветственно сложились в районе солнечного сплетения, и Элиза чуть подалась вперед:
— Намасте.
Кажется, у Лены случился приступ асфиксии от такой показательной бестактности. Она буквально поперхнулась воздухом и слегка закашлялась, возмущенно надувшись.
— Он занят! — рявкнула, когда смогла собраться и придать себе напускной безразличный вид.
— Он всегда занят, — равнодушно отозвалась девушка и двинулась к кабинету.
Сзади раздался шум отодвигаемого кресла, скрипнули колесики, и, видимо, стукнулась о стену спинка, а её нагнали ровно в ту секунду, как она отворила дверь, перешагивая через порог.
— Роман Аристархович! — беспомощно пожаловалась, заходя следом. — Не успела удержать…
Разумовский всего лишь вскинул голову и уставился на обеих с олимпийским спокойствием, не комментируя наглое вторжение. Проанализировал ситуацию, перевел непроницаемый взгляд с раздосадованной Лены на воинственно настроенную Элизу, демонстративно выгнувшую бровь, а потом сухо изрек:
— Всё в порядке, можешь идти.
Секретарь замешкалась, но спустя несколько секунд развернулась и бесшумно захлопнула деревянное полотно.
— Привет, — начала Элиза, сделав пару шагов. — Я не займу много времени, не переживай.
— Привет, садись, — откинулся назад и посмотрел на неё уже более осознанно и с интересом.
Она присела и раскрыла рюкзак, вытащив из него продолговатый бумажный пакет с изображением смокинга. В таких принято преподносить алкогольную продукцию, и девушка не сделала исключения — внутри лежала бутылка.
— В общем-то, я хотела извиниться.
