— Ввел в заблуждение, — сразу понял, о чем речь, и не стал отрицать. — Не стоит недооценивать противника. Никогда не теряй концентрацию, не позволяй самоуверенности усыпить бдительность. Помнишь, к чему из-за этого пришел Заяц, уступив Черепахе?[1]
Он снова преподал ей урок. Непринужденно и изящно.
На этот раз Элиза испытывала адскую досаду и разрывающее раздражение. Потому что сама была виновата...а его правота бесила. Лучше бы Разумовский был хвастливым болваном, кичащимся выигрышем, а не поучающим ее безупречным стратегом.
Мяч мягко перекочевал ей в руки, и она встретила открытый оценивающий взгляд. Заинтересованный. Но не по-мужски.
И внезапно захотелось от него...спрятаться, девушке не понравилось абсолютно всё, что сейчас произошло. В том числе и то, как Рома ее считывал, идентифицируя эмоции во время игры.
— Говори свое желание, и поднимемся, пока Богиня не замерзла, — проворчала, и они одновременно двинулись к коляске.
Как говорится, карточный долг — святое, и от этого долга Элиза хотела поскорее избавиться... Сама же напросилась на такую подставу. Вот и карма настигла мгновенно.
— Выйдешь за меня замуж.
Тишина сделалась звенящей. Будто даже ветер, до этого свистевший непрерывно, ушел в осадок от этой фразы. Сказанной так обыденно, что и сама девушка не сразу признала смысл.
А ведь он абсолютно серьезно.
И черт ее дери, если в этом предложении прослеживался хотя бы намек на вопрос.
[1] Речь об одной из Эзоповских басен, где из-за своей кичливости и самоуверенности быстрый Заяц проиграл соревнования медлительной Черепахе прямо у финишной прямой.
«Нужно носить в себе хаос, чтобы быть
в состоянии родить танцующую звезду».
Ф. Ницше «Так говорил Заратустра»
— Здравствуйте, меня зовут Элиза Спартаковна Мамиконян, и я — кретинка, — пауза. — Благодарю за бурные овации. Как я докатилась до такой жизни? Согласилась выйти замуж на слабó...
Дверь одной из кабинок хлопнула, и оттуда вышло чудо в перламутровом кремовом платье с рюшками. Конструкция была на кринолине и казалась такой необъятной, что самостоятельное пребывание девушки в туалете вызывало удивление и сомнение.
Она подошла к раковине и включила воду. Обе покосились друг на друга с подозрением. И Элиза готова была спорить до победного, кто из них более неадекватный: она, которая говорила со своим отражением, или эта особа, добровольно надевшая данное убожество. Разве такой выбор сделаешь в здравом уме? Их соседка, гордо именующая себя устаревшим «модистка», занималась пошивом вечерних нарядов и презрительно фыркала на огромные свадебные платья, прозвав «бабой на чайнике».
Вкус — дело сугубо индивидуальное. Есть пышные модели, которые на невестах смотрятся идеально и красиво. Но...то, что сейчас стояло перед ней, реально относилось к чему-то, что давно пора утилизировать, чтобы не пускать людям кровь из глаз. Даже макияж девушки был отталкивающим. Когда та закончила с водными процедурами и вышла, кинув последний далеко не любезный взгляд в «безмолвную собеседницу», Элиза не сдержалась и громко выдохнула красноречивым «Фу-ух». Жуть какая.
И как-то мгновенно стало легче дышать. Приступ внезапной паники сошел на нет.
Она посмотрела на себя в зеркало, придирчиво пройдясь по простому белому платью, вполне пригодному для каждодневной носки, если бы не слишком быстро загрязняющийся цвет, по волосам, разделенным на прямой пробор и стянутым в низкий хвост жемчужной заколкой, и по лицу, на котором отсутствовала косметика. Только тушь.
Ну, какая свадьба — такая и невеста.
Эта мысль придала бодрости и вернула потерянные, было, уверенность и дерзость, благодаря которым Элиза и очутилась в этой ситуации. Таким образом, минута самокритичного монолога подошла к своему логическому завершению, и девушка решительно двинулась к выходу.
В здании было немноголюдно. Оно и ясно — жениться под Новый год слишком холодно, мрачно и затратно. В коридоре перед дверьми в зал регистрации стояло несколько пар, готовящихся влезть в кабалу, а их сопровождали небольшие группы поддержки. Самая «состоятельная» свита обнаружилась у той самой мадам в рюшках, которая, завидев ее, потянулась к уху подружки и что-то спешно той прошептала, бестактно пялясь и дальше. Видимо, поведала, как Элиза в приступе полоумия болтала с невидимыми зрителями, а те ей еще и «аплодировали».
Эх, боги-боги, никакой самоиронии у людей!
Что за уровень примитивизма?..
Рома стоял у окна лицом к улице и спиной к ожидающим. Одна ладонь покоилась в кармане классических темных брюк, вторая — придерживала телефон у уха. Как всегда, этот человек в работе. И его спокойный голос, выговаривающий какие-то заклинания на бизнесменовском языке, звучал властно и инородно в стенах загса. Зато привлекал к себе внимание, и в него то и дело бросали взгляды. Ну, может, еще потому что…рост у него два метра, а вид весь на оценку «дорохо-бохато».
Стоило только подойти к нему, он тут же обернулся и завершил разговор, обещая перезвонить.
— Наша очередь, — выдал ровно, — готова? — намекая на ее довольно показательное отсутствие в уборной.
