Но махновцы переусердствовали, и на следующее утро в Екатеринославе появились воззвания за подписью главнокомандующего Советской Революционной Рабоче-Крестьянской Армии Екатеринославского района Н. Махно, призывавшие к прекращению грабежей и нормализации жизни в городе[27]. И все же батька совершил ряд серьезных просчетов. Петлюровцев он не разгромил, а только вытеснил из города. Несмотря на то что он бахвалился победой, 31 декабря петлюровцы выбили повстанцев из Екатеринослава. 5 января 1919 г. Махно возвратился в Гуляйполе. За ним, повесив головы, скакали около 200 всадников. Чубенко, который встречал повстанцев у околицы, удивленно спросил: «А где же остальное войско?» Махно со злостью ответил: «В Днепре».
Батька понял, что его крестьянское войско годится только для партизанских действий и что сам он не может командовать большой армией, решая стратегические и оперативные задачи. Поэтому он решил впредь хитрить, не лезть в драку между двумя крупными противоборствующими силами, а держаться в стороне. Удивило его, что на него в Екатеринославе дважды устраивались покушения. Раньше он сам стрелял в того, кого считал угнетателем. А теперь кто-то решил, что его смерть избавит людей от тирана. Чтобы возвратить себе утраченный авторитет, Махно стал чаще устраивать погромы местных колонистов.
1919 год стал для него особенно знаменитым. В январе его соединение, примерно 10 тыс. человек, столкнулось с белогвардейцами. Махно не сразу осознал, какая надвигается опасность в лице Добровольческой армии. А. И. Деникин хотел дойти до «первопрестольной» и восстановить прежние порядки. Земля возвращалась помещикам; с теми, кто посягнул на «вековые законы», расправлялись. А под боком постоянно напоминал о себе Петлюра. Однако батьке повезло: с севера подоспели советские войска.
21 февраля из отрядов, которыми командовали П. Е. Дыбенко, Н. А. Григорьев и Н. И. Махно, создали 1-ю Заднепровскую дивизию. Ее начальником стал Дыбенко, командиром 3-й бригады — Махно[28]. Вряд ли когда-либо прежде Нестор Иванович радовался столь искренне. Со слезами на глазах он говорил: «Думал ли я когда-нибудь, что буду командовать бригадой, хотя ни одного дня не был на военной службе»[29]. Еще 5 февраля Бюро печати УССР сообщило об установлении прямой связи с Махно. На следующий день из Екатеринослава была прислана телеграмма: «На фронте советских войск Дыбенко ожесточенные бои с казаками-чеченцами. Захвачено много пленных, оружия. Отличился в боях бывший вождь повстанческих отрядов, теперь командир бригады — Махно»[30].
Развернулась широкая кампания восхваления Махно как революционера. Первая такого рода публикация появилась 9 февраля в московских «Известиях»: «Гнездом скрытого революционного брожения в дни реакции Скоропадского было Гуляйполе. Здесь с июля месяца 1918 года начала действовать маленькая группа революционеров под начальством батьки Махно. В состав ее входили левые социалисты-революционеры, анархисты, но главной силой в них были, конечно, коммунисты». 14 февраля газета «Правда» поместила на первой странице большую статью видного большевика Ю. П. Гавена «О батьке Махно и махновщине».
Бригада Махно добилась крупных успехов в борьбе с белогвардейцами. 15 марта она заняла Бердянск, 17 марта — узловую станцию Волноваха. В конце марта главком И. И. Вацетис послал директиву командованию Украинским фронтом начать решительное наступление на Мариуполь и Таганрог силами Заднепровской дивизии. 26 марта махновцы окружили Мариуполь и после ожесточенного боя на следующий день овладели городом, потом на несколько десятков километров продвинулись к Таганрогу, где вынуждены были остановиться. Чтобы преодолеть сопротивление белых, главком 16 апреля отдал приказ командующему Украинским фронтом В. А. Антонову-Овсеенко оказать энергичную поддержку бригаде Махно[31]. Однако приказ не был выполнен: Дыбенко увлекся наступлением на Крым, оставив на участке Таганрог — Ростов лишь махновцев.
С 15 апреля бригада действовала в составе 2-й Украинской советской армии под командованием А. Е. Скачко, став ее ударной силой. Вскоре махновцев затмил своими успехами Григорьев, который был представлен за взятие Одессы к ордену Красного Знамени. Председатель Совнаркома УССР X. Г. Раковский предложил также наградить командиров, отличившихся в боях за Мариуполь. Эти сведения, очевидно, послужили основой для длительных споров о награждении Махно таким же орденом[32].