Здоровье Махно ухудшалось. В июне 1934 г. врачи предложили ему сложную операцию. О последних днях Махно оставила воспоминания Кузьменко. «Однажды в конце июня, — писала она 18 марта 1974 г. своим родственникам в Гуляйполе, — я зашла к нему в госпиталь. Он был уставший, измученный, ослабевший… А через несколько дней ко мне на работу в Кенси приезжает на такси один товарищ — Максим — и говорит: „Собирайся, Галина, сейчас же едем в Париж, Нестор умирает“. Я взяла дочь, спустилась к заведующей и заявила ей, что я сейчас с дочерью уезжаю в Париж, так как там умирает мой муж, отец моей дочери… Муж лежал в постели после операции бледный, с полузакрытыми глазами, с распухшими руками, отгороженный от всех остальных простыней… Я его поцеловала в щеку. Он открыл глаза и, обращаясь к дочери, слабым голосом произнес: „Оставайся, доченька, здоровой и счастливой“. Потом закрыл глаза и сказал: „Извините, друзья, я очень устал, хочу уснуть“… На следующий день утром, когда мы зашли в палату, то увидели, что кровать, на которой лежал муж, пуста и ширмы возле кровати не было. Один из больных сказал, что сегодня утром около 6 часов утра муж перестал дышать. Пришла сестра, закрыла ему простыней лицо, а потом его вынесли в мертвецкую. Это было 6 июля 1934 г.[75]… Через пару дней мы его хоронили на кладбище Пер-Лашез. Тело его было сожжено в крематории, и урна с прахом была замурована в стене»[76].
Дальнейшая судьба семьи Махно непроста. В годы второй мировой войны, после оккупации в 1940 г. Парижа, гитлеровцы вывезли Кузьменко с дочерью на работу в Германию. В июле 1945 г. за участие в махновском движении она была осуждена в СССР на 10 лет. Пробыв в заключении 8 лет и 9 месяцев, Кузьменко была освобождена по амнистии и вместе с дочерью жила в г. Джамбуле, где работала на хлопчатобумажном комбинате до выхода на пенсию. Несколько раз приезжала в Гуляйполе.
Махно и массовое движение, которое он возглавлял в течение четырех лет, навсегда вписаны в историю гражданской войны. Историками делалась не одна попытка разобраться в лабиринтах махновщины. Однако доныне в ней остается много спорного и невыясненного. Одно из существующих истолкований махновщины, данное некогда Фрунзе, таково: «В течение всей гражданской войны каждая сила, которая пыталась быть нейтральной между борющимися пролетариатом и буржуазией или одновременно враждебной и пролетариату и буржуазии, немедленно скатывалась на ту или иную сторону. Всякая активная оппозиция Советской власти, какими бы левыми лозунгами она ни прикрывалась, неизбежно превращалась в помощь врагам Советской власти. Типичным примером этого является Махно»[77]. Но сегодня могут быть даны и несколько иные характеристики феномена махновщины.