В кабинете у нашего знакомого следователя мы видели однажды вора. Сидя в кресле, он горько плакал, растирая грязным кулаком голубые жуликоватые глаза. Признаться, мы были растроганы этим бурным проявлением раскаяния.
— Что, старина, совесть мучает? — спросили мы.
— Да, — тоскливо ответил вор, — она самая…
И захныкал еще жалостливей:
— Что я наделал! Ведь я же потерян отныне для общества… Ведь этого же мне не простят…
— Ну, ничего, — возразили мы, — исправитесь. Усердным трудом и воздержанием от преступления вы, несомненно, заслужите прощение.
— Нет! Такие вещи не прощают, — мрачно сказал ворюга, шмыгнув носом.
— Что же вы такое натворили? — в ужасе спросили мы, отшатнувшись от этого исчадия ада. — Вырезали семью? Убили свою матушку? Ограбили отделение банка?
— Хуже, — пробормотало исчадие. — Перед самым моим арестом я имел глупость спереть часы у товарища…
Ища сочувствия, он бурно зарыдал чистыми, младенческими слезами.
— Эх, да вам меня не понять!.. Понимаете, у своего украл! Меня же теперь ни в один шалман не пустят!..
У уголовников есть своя этика. Она строга и взыскательна. Укравший у «своего» считается парием и скотом даже в мире профессиональных жуликов. Он, так сказать, выродок среди мерзавцев и мерзавец среди выродков. И нет ему места даже в шалмане, то есть на воровской квартире.
И только у одного вида уголовников — у немецких эсэсовцев — отсутствует даже такая примитивная этика.
Командир 11-й роты 1-го пехотного полка дивизии СС «Мертвая голова» издал приказ по роте (№ 12), гласящий:
«С тех пор, как я возвратился из госпиталя, я не узнаю моей роты, моей старой, 11-й роты. Мне порой кажется, что я командую сбродом мошенников, а не ротой СС, которая как будто является и отборной частью немецкого народа».
Хозяин воровской квартиры вернулся после отлучки и не узнает своих молодчиков. Боже, что творится в притоне!
«Случаи воровства участились. Я не могу надеяться ни на одного из моих людей, оказывать ему доверие, ибо бывает, что даже самого меня обкрадывают тем или иным образом».
Вот это уже совсем выводит из себя беднягу командира. Он взбешен. Стоило ему отлучиться на минутку, как у него из-под носа слямзили добычу. Если эти скоты-солдаты будут так бессовестно таскать, то что же останется, черт возьми, на его долю?!