<p>Нестор из «Крокодила»</p><p><strong>ПРИРОДА СМЕХА</strong></p>«Нестор из «Крокодила» — это альманах прозы и поэзии журнала за 50 лет его существования. Это и своеобразная летопись событий, описание нравов, типов, характеров, исполненных не бесстрастным пером стороннего наблюдателя, а пером сатирика и юмориста — активного преобразователя жизни. И поэтому наше краткое введение было бы целесообразно посвятить выявлению роли сатиры в системе искусств.
О юморе и сатире можно говорить и судить по-разному. И также по-разному определять свое отношение к этому жанру литературы. Вплоть до главного, основного вопроса: что есть сатира, каким должен быть сатирический писатель?
С прямым, лобовым вопросом дело обстоит просто. Кто же может вдруг откровенно брякнуть: «Не терплю сатиру!»? Ведь никому не хочется прослыть ретроградом, консерватором или еще хуже — глушителем ищущей критической мысли. И если бы был проведен публичный общественный опрос, то он выявил бы, что одна половина читающей публики любит сатиру, а другая — обожает. Критик Икс мог бы сообщить, что утреннюю зарядку он неизменно проводит под музыкальные ритмы сатирических песенок Беранже, а его коллега Игрек стал бы утверждать, что он ежевечерне засыпает с томиком щедринских «Губернских очерков» в руках.
Сложнее с так называемой «чистой» теорией. Тут что ни автор, то свой взгляд на истоки и происхождение сатиры, что ни исследователь, то новое толкование ее роли в обществе. И внешне такое «разнотравье» выглядит даже привлекательно: чем больше точек зрения, чем разнообразнее доводы и аргументы, тем плодотворнее спор и точнее истина, рожденная в этом споре. Но если пристальнее присмотреться к периодически возникающим на Западе дискуссиям о назначении сатиры в жизни, то нельзя не заметить, что у многих с виду разных «трав» один и тот же корень.
Каков же он?
Тут мы должны сослаться на труд «Сатира и жизнь», изданный Кембриджским университетом. Читаем:
«Точно так же, как некоторые люди испытывают потребность, когда видят висящую вкось картину, подойти к ней и выровнять, так и сатирик чувствует необходимость привлечь внимание к отклонению от того, что он считает верным, честным, справедливым».
Естественное стремление устранять различного рода отклонения от нормы и житейские неурядицы — вот что, дескать, движет сатириком. Взгляд, весьма удобный благодаря своей универсальности. Его можно легко применить как единую мерку к любым историческим и социальным условиям.
Нельзя сказать, что такой объективистский взгляд на сатиру, как на некое однажды приготовленное патентованное лекарство против любых общественных несуразностей, разделяется нашими сатириками. Но отражения пресловутой теории нейтрализма в некоторых произведениях сатирического и юмористического жанра, к сожалению, еще встречаются. Позитивная мысль, авторская тенденция бывают в них так расплывчаты и неопределенны, что читатель невольно остается в недоумении: а во имя чего это написано? Чаще всего этого не может сказать и сам автор:
— Проповедь какой-нибудь морали и не входила в мои цели. Но ведь получилось смешно, не правда ли?
Надо ли говорить, что ни Твен, ни Чехов не могли бы рассуждать таким образом, хотя в искусстве смешить читателя не знали себе равных.
Для подавляющего большинства наших сатириков остается непреложной истиной, что сатиры внеклассовой, лишенной определенных социальных тенденций не существует. Нельзя быть обличителем, лекарем нравственных недугов, не исповедуя определенных идеалов и не борясь против того, что им противостоит. «Люблю и ненавижу» — вот девиз истинного сатирика-бойца.
Если оторвать творчество конкретного сатирического писателя от конкретных социально-исторических условий, если отвлечься от его убеждений и предубеждений, то нельзя понять, во имя чего он писал и творил.
Не будет особенным преувеличением и натяжкой, если мы скажем, что формальным предшественником «Крокодила» в русской сатирической периодике был «Сатирикон», возглавлявшийся очень популярным в свое время писателем-юмористом Аркадием Аверченко. Журнал читала «вся» Россия, за аверченковскими рассказами охотились. И вдруг «Сатирикона» не стало, кончился как писатель и Аркадий Аверченко. Что же произошло?
Любопытно посмотреть, что и как писал Аверченко в канун Октябрьской социалистической революции. Вот его фельетон «За гробом матери», напечатанный в 1917 году в «Новом сатириконе»:
