— И если нам, — сказал Ленин, — пришлось энергично и без всяких сентиментальных колебаний отобрать у анархистов с Малой Дмитровки особняк, в котором они скрывали всех видных московских и приезжих бандитов, то ответственны за это не мы, а сами анархисты с Малой Дмитровки. Впрочем, мы их теперь уже не беспокоим. Вы, вероятно, знаете: им разрешено занять другое здание, также недалеко от Малой Дмитровки, и они свободно работают».
По словам Махно, они оба согласились, что нельзя вести борьбу с врагами революции без достаточной организации масс и твердой дисциплины. Тем не менее после встречи с Лениным, обдумав разговор, Махно написал письмо своим гуляйпольским товарищам, основная суть которого сводилась к следующему: «Общими усилиями займемся разрушением рабского строя, чтобы вступить самим и ввести других наших братьев на путь нового строя. Организуем его на началах свободной общественности, содержание которой позволит всему не эксплуатирующему чужого труда населению свободно и независимо от государства и его чиновников, хотя бы и красных, строить всю свою социально-общественную жизнь совершенно самостоятельно у себя на местах, в своей среде… Да здравствует наше крестьянское и рабочее объединение! Да здравствуют наши подсобные силы — бескорыстная трудовая интеллигенция! Да здравствует Украинская социальная революция! Ваш Нестор Иванович. 4 июля 1918 года».
Все это дает основания думать, что при любых колебаниях между анархизмом и большевизмом Махно всегда становился на сторону анархизма. Но колебания, а точнее сказать — некоторые отклонения от анархизма в сторону большевизма у него действительно были. Вот что писал один из бывших видных анархистов, близко знавший батьку в годы гражданской войны, а затем перешедший на позиции большевизма И. Тепер (Гордеев): «Нестор Махно, казалось, близко подходил к большевикам и готов был с ними полностью слиться, перейти в ряды компартии. В то время, когда левые эсеры и анархисты с пеной в зубах говорили о Брест-Литовском договоре не иначе как об измене большевиков революции, пролетариату, Махно приветствовал Брест-Литовский договор и считал его одним из самых умных тактических маневров, какие могли только развернуться в общей революционной стратегии…»
Есть свидетельства, что 1 мая 1919 г. на большом митинге в Гуляй-Поле Махно стянул с трибуны Марусю Никифорову и стал ее ругать за то, что она в своей речи говорила о большевиках как об изменниках, продавшихся немецким генералам.
Кроме того, некоторые утверждают, что Махно весьма недружелюбно относился к гуляйпольской группе анархистов за их заносчивое отношение к большевикам.
Еще более показательно в этом смысле отношение Махно к анархистской организации «Набат», действовавшей на Украине. «Еще в феврале… 1919 г. во время свидания представителя секретариата Я. Алова (Суховольского) с Махно, выяснилось, что последний весьма и весьма индифферентно относится к общим задачам Набатовской организации и к той позиции, которую она заняла по отношению к советской власти, — пишет И. Тепер. — Махно тогда говорил: «Я первым долгом революционер, а потом анархист». А подчас он утверждал, что совсем перестал быть анархистом и что все свои действия направит на укрепление советской власти и ликвидацию контрреволюции. В общем и целом политческая физиономия Махно даже к моменту Елисаветинского съезда (2–7 апреля 1919 г.) не была еще выяснена. Можно было даже тогда с уверенностью сказать, что целый ряд причин приведут его в лагерь коммунистов-большевиков…»
Но так не случилось и, пожалуй, не могло случиться, так как основное идейное положение анархизма — идея безвластия — была усвоена Махно, что называется, с детства и так глубоко укоренилась в его сознании, что при всех колебаниях между большевизмом и анархизмом он становится на сторону последнего. Поэтому его влияние на повстанческое движение было очень сильным. Конечно, правы были некоторые вожди анархизма, когда говорили о общей низкой и анархистской грамотности Нестора Махно (впрочем, что можно принять за критерий такой грамотности?). Однако несомненен тот факт, что для понимания основной догмы анархизма — безвластия — Нестор Махно был достаточно подготовлен. Так что, покидая Москву 29 июня 1918 г., он возвращался на Украину с основательной анархистской «закваской». Провожал Нестора Ивановича на Курском вокзале его идейный учитель и постоянный руководитель Аршинов-Марин, а переход на нелегальное положение на Украине обеспечили ему, как отмечал Махно в своих мемуарах, большевики Карпенко и Затонский, действовавшие по поручению В. И. Ленина.
Рождение батьки
В июле 1918 г. Махно проник на территорию Украины, оккупированную австро-немецкими войсками, и вновь появился в Гуляй-Поле.