В глазах-амбразурах – яркий злой огонек, словно вспышки выстрелов. Не спрячешься, не убежишь.
Александр Белов напрасно надеялся, что о нем забыли. На следующее же утро после знакомства с таинственным Гюнтером Нойманном, сразу же после утренней бурды, именуемой здесь благородным словом «кофе», дверь камеры отворилась рывком.
– Номер 412? На допрос!
Дальше уже привычное «Руки назад!» и вниз по лестнице, гулкие ступени считать. Слева стена, справа густая стальная сетка, чтобы вниз прыгнуть не пытался, дни свои сократив. И – в знакомый уже кабинет.
– Заходи!
После первых же вопросов замполитрука чуть не дал слабину, не потребовал переводчика. Говорить за жизнь или, допустим, о творчестве Ганса Сакса – одно, юридические же термины – иное совсем. Вроде и понятно, а объяснить не можешь.
– За мною… То есть за нами гнались, – в который уже раз повторил он. – У нас не было иного выхода.
Следователь, пошуршав бумагами, достал одну.
– Никто не гнался, Белов. На посту заметили только одну машину – вашу. Следующие подъехали через час после инцидента. Вы просто ехали к границе с намерением ее пересечь, причем на автомобиле, принадлежащем Войску Польскому. Об этом свидетельствуют как номера, так и найденный технический паспорт. То, что впереди граница, вы знали, шлагбаумы и пограничные посты ярко освещены.
Александр вспомнил то, что говорил ему Фридрих. Никаких лишних слов, никаких догадок и предположений.
– Меня похитили польские диверсанты. Это может подтвердить человек, который был со мной в машине.
Следователь дернул бровями.
– Он при этом присутствовал? Согласно вашим же показаниям, вы познакомились с ним в Ковно, в подвале, куда вас привели. Если помянутый вами и может что-то подтвердить, то только этот факт. Вы также показали, что не знали дороги. Куда ехать, подсказывал вам все тот же человек, которого вы именуете Фридрихом. Это так?
Белов вспомнил детскую игру. «Да» и «нет» не говорить. Но в протоколе уже и так все есть.
– Да.
В глазах-амбразурах плеснуло пламя.
– Таким образом, вы подтверждаете, что действовали в сговоре. Неизвестный вам человек, с которым вы встретились в подвале контрразведки, руководил вашими действиями по уже помянутой подготовке незаконного пересечения границы, равно как и самим деянием. То есть мы имеем преступное сообщество, которое в контексте свершенного может быть названо не иначе, как агентурной группой, созданной на территории Польши с известной уже целью.
«Да он же ваш шпион!» чуть было не крикнул Александр, но укусил себя за язык. Скажешь, а тебя спросят, откуда сей факт взят. Фридрих предъявил удостоверение или назвал пароль?
Следователь сложил бумаги, подумал немного.
– Дела ваши, Белов, таковы. Само появление военнослужащего иной державы на территории Рейха, особенно учитывая ситуацию на советско-польской границе, есть чрезвычайное происшествие. Но проникнуть в Рейх можно по-разному. Если бы вы заблудились и случайно перешли границу, доказывать факт преступного умысла пришлось бы следствию, и, скорее всего, вас бы просто интернировали. Сообщили бы советскому посольству, а дальше делом бы занялось Министерство иностранных дел. Но ваш случай совсем иной. Налицо обоснованное подозрение в вашей принадлежности к специальным службам иностранной державы. Какой именно – следствию еще предстоит установить.
Замполитрука вспомнил читанный в газете перл: «Японо-чешский шпион». Посмеяться бы, так совсем не смешно.
– Так за что меня будут судить?
Следователь взглянул удивленно.
– Вопросы в этом кабинете задаю я. Но если вы, подследственный, столь непонятливы, отвечу. За шпионаж, Белов! А это – вплоть до смертной казни, если интересно. Я же передаю дело новому следователю, которого назначат соответствующие инстанции.
Наклонился вперед и внезапно подмигнул:
– Раскаяние вам не поможет. А вот сотрудничество со следствием и помощь ему – возможно. Полное сотрудничество, Белов, без лишних вопросов! Ясно? Иначе вас отвезут в тюрьму Плётцензее и отрубят голову. Чик!..
Страх – как липкое одеяло, пытаешься сбросить – пристает к телу, с кожей надо отдирать. Но Александр Белов все же попытался. Сев на нары, уткнулся затылком в холодную стену. На этот раз не «на пушку» берут, все слишком реально. И не такие бобры кололись! Как ни старался язык придерживать, а все равно наболтал. Но и молчать не станешь – в красноармейской-то шинели на чужом пограничном посту!
Страх никуда не делся, но думать Белов наконец-то смог и попытался понять, отчего следователь цвет поменял. В прошлый раз работал словно арифмометр, а теперь его хоть к Станиславскому. «Передаю дело новому следователю» – не в этом ли все дело? Ночной гость уверен, что в «Колумбии» только пересадка. Вывезут – и начнут разделывать… Здешний следователь просто готовит пациента, чтобы не слишком трепыхался. Анкетные данные, характеристика личности – и лошадиная доза страха.
