Это она растекалась по Кобуци, обволакивала корни трав и деревьев, ползла по оврагам, углубляя и продлевая их, проникала под холмы и скалы, растворяя их основания. Она не то чтобы разъедала или разрушала — опустошала, поглощая, превращала все на своем пути в саму себя же. Скоро здесь будет целое море текучей, равнодушной и бесконечной… субстанции.
Волшебники доигрались.
Агата вспомнила Пустыню: а может, и тот мир когда-то существовал или существует, но поглощен такой же странной силой, вызванной неосторожными экспериментами?
Тут же, словно вызванные ее воспоминаниями, надвинулись хорошо знакомые зеленые волны-барханы, нависли, грозя обрушиться, засыпать…
Агата встрепенулась, вытряхивая уже посыпавшийся за шиворот песок — Пустыня, вспугнутая этим движением, отступила, растворилась в холмах и равнинах Кобуци, но Агата не сомневалась, что в любой подходящий для Пустыни момент та проявится снова.
Но кто и почему решил, что она должна умереть в Пустыне? Мало ли кто что говорит… они, эти говорящие, и без того слишком много ей врут.
От чего ей туда бежать?
От кошмаров.
От накапливающейся усталости.
От бессилия что-то изменить.
От недавнего предательства.
Этого ведь слишком мало, чтобы захотеть умереть?
Вдали, то ли в мареве, то ли в тумане проявились приближавшиеся дрожаще-размытые силуэты.
Еще до того, как Агата смогла разглядеть их, она поняла, кто это.
— И открыть этот ваш портал ты не можешь? — спросил Грач.
Попыталась, когда они появились. Надо же предупредить, что в Кобуци в куполе заперт еще и пограничник: Даниил со своим щенком бродил в районе НИЦЭМа уже вторые сутки, никак не мог пробиться сквозь невидимую, но от этого не менее прочную преграду…
Однако стена НИЦЭМа оставалась просто стеной: пыльной, прочной. Не пропускающей ее в явь и в Столицу. Поначалу Агата очень не хотела возвращаться в осипенковскую лабораторию, в действительность, которая была куда печальней и запутанней сна. Видимо, до такой степени не хотела, настолько плотно захлопнула за собой дверь в реальный мир, что открыть ее стало невозможно.
— А Игорь сможет сюда попасть?
— Без меня нет. Ну разве что, если просто приедет из Столицы. Но он все равно окажется по ту сторону купола…
И правда, интересно, чем там Келдыш занимается, пытается как-то к ней пробиться? Да вовсе неинтересно! И ничего он не пытается — отдал ее Осипенко и теперь умывает руки!
— Купола?
— Ну барьера, преграды, как это назвать?
— Сказал бы я, как это назвать… — пробормотал Грач. — Но тебя же будут отсюда вытаскивать?
Может быть. А может, Осипенко решит, что сон постоянный гораздо лучше, чем почасовой ежедневный… Удобнее для исследований.
— Не знаю, получится у них или нет. А тебя ведь тоже свои ищут?
Грач с усиленным интересом начал изучать свой автомат.
— Ну…
— Пограничники не знают, что ты здесь? — поняла Агата.
— Ну, — Данил почесал дулом автомата у себя за ухом — очень рискованная, на ее взгляд, привычка, пусть даже оружие наверняка на предохранителе. Или не наверняка? — После всех этих запросов со столицы и замеров объявили район «горячей зоной». Ну я решил — смотаюсь напоследок, погляжу, что да как… — взгляд искоса. — Думал, может, вы еще здесь появитесь.
И теперь вместо одной подопытной в НИЦЭМе оказалось целых трое. Знай об этом Осипенко, она была бы просто счастлива — лабораторный материал задаром! А может, каким-то образом за ними все-таки наблюдают? Агата подозрительно поглядела по сторонам, потом наверх — в тусклый, словно прикрытый бельмом, глаз солнца: оно, как пришпиленное, стояло над головой все то время, что Агата здесь находилась. А со всех сторон к светилу незаметно и неумолимо подбирались мутно-прозрачные стены «купола»…
Ну да, теперь помимо летаргии мы будем страдать еще и паранойей! Манией преследования.
— И связаться с пограничниками ты никак не можешь?
— Неа. Я уже все перепробовал — сотик, рацию. Сплошной треск и стук.
— А-а-а… какой-нибудь другой способ?
Парень уставился на нее круглыми птичьими глазами.
— Какой другой? Сигнальные огни, что ли, зажечь?
А что, идея! Почему не попробовать, раз ничего другого не остается? Или, например, начать бить в тамтамы…
— Ну какой-нибудь волшебный? Неужели ничего другого маги до сих пор не придумали?
Грач предсказуемо взъерошился.
— Я не маг, что, тебе неясно сказано?!
— Врешь, — равнодушно сказала Агата. Обычно когда на нее кричали, она либо терялась, либо обижалась. Но сегодня ей было не до своих переживаний… или до нежных нервов упрямых мальчишек-пограничников. — В Кобуци нет просто-людей, здесь они, наверное, не выживут. Я знаю, что ты маг. Сильный Земляной.
Грач, дернувшись, вскочил. Поглядывая в его напряженную спину, Агата рассеянно гладила морду жмурящегося Рипа и прикидывала способы, какими волшебники могут друг с другом связаться. На ум приходила только телепатия, которую однажды продемонстрировала бабушка… да еще кольцо-крис Келдыша.
Вот это — нет. Ни за что.
— Ну и… — она не успела закончить вопрос, как стоявший к ней спиной Данил сказал неожиданно:
— И маги тоже не выживают.
— Что?
