– А это что у мужчины в руке?
– Подождите… Подождите… Долго подождите. Я себя буду вести как хочу.
– Так что в руке-то?
– Я пылинку с вас сниму.
– Спасибо, Саш. Зачем ему гаечный ключ?
– Для безопасности.
(Это универсальный ответ. Их три:
– работником (на вопрос: кем работает?)
– беда (на вопрос: что случится, если?…)
– для безопасности (навопрос: зачем?…)
– Можно мять картинку?
– Нежелательно… Вынь закладку.
– Можно я её с собой возьму?
– Можно, она мне не нужна.
– В пакет положу.
– Как ты их вообще поднимаешь, твои пакеты? Они же весят…
– Пошутите со мной! – Как?
– Вот так. Смешно я лицо сделал?
– Ага. Всё, вперёд.
– Тру-ба зо-вёт. Да? (Зевает. Крестит рот)
– Смотри. Ну?
– (С воодушевлением) Это самолёт, на него можно сесть и улететь куда глаза глядят. (Подумал.) В далёкие края…
Лёва, представляешь, подслушала сегодня в коридоре:
– Ты любишь математику?
– Если я её не люблю, то она хорошая. А если я её люблю, значит, она плохая.
А ещё сегодня на занятие Женя принесет две коробочки, туго обмотанные бумажным скотчем. «Это, – говорит, – чтобы дождь не замочил». – «А как же ты откроешь теперь?» – «А я никогда не открою». – «А если захочешь открыть?» – «А я никогда не захочу».
Ну давай, говорю, твои коробочки поставим вот на этот стул, а сами заниматься будем.
Садится заниматься. Через некоторое время поворачивает голову: «А в коробочках начался пожар!»
Дорогой Лёва!
Честно говоря, во время первых десяти-одиннадцати месяцев занятий с Егором было ощущение, будто стучишься головой в запертую дверь.
Никто, вообще-то, ни в какие результаты не верил. А лёд тронулся. Сейчас это совершенно очевидно. Егор начинает исследовать мир. Берёт предметы. Реагирует на звуки. Протягивает руку, когда слышит музыкальные инструменты, пытается их схватить. И у него получается.
Егор теперь живёт на даче в Солнечном. Я приношу ему одуванчики, кленовые листья и маленькие лопухи. Прошу мать Егора показать ему, как всё это растёт на земле. Нельзя дожить до восьми лет и ничего не знать об одуванчиках.
Дорогой Лёва!
Я тут написала статью о том, как я начинала работать с аутистами. Получилось немного длинно, но зато честно. Скоро три года исполнится, как я пришла в Фонд.
О том, чего я не знаю
Из ЖЖ:
«Денег не платят, но это очень интересно и полезно – главное, что любой новый человек, ищущий лазейку в их мир, кажется, важен для этих детей… В общем, это возможность научиться новому, и вдобавок кому-то помочь, ну хоть чуть-чуть». К.
В начале марта 2004 года мне позвонил знакомый и говорит:
– Не хочешь посмотреть на детей-аутистов?
– А зачем? – спрашиваю.
– Ну, как… Узнаешь, кто такие аутисты и как выглядят те, кто с ними работает, – и рассказал мне про объявление:
Я тогда училась на втором курсе дефектологического факультета. Работать с детьми мне почти не приходилось, и я испытывала потребность в любой практике. Гадала, смогу ли я работать по специальности? Может быть, я ошиблась в выборе? Нужно поскорее это выяснить, пока ещё не поздно сбежать.
И вот тут такая возможность. Надо воспользоваться. В конце концов, почему не аутисты?
Я позвонила Ирине Борисовне.
– Здравствуйте. Я учусь на втором курсе факультета коррекционной педагогики. Видела ваше объявление. Можно мне прийти?
– Приходите.
Я пришла.
