— До нас дошли сведения, что всего было сожжено пять хаттских поселений, и все жители были перерезаны словно овцы, вот видишь… Все они будто вытянуты в ряд на карте и находятся северо-западнее Тавнских гор. Заметь себе, мы не можем позволить не только большой военной кампании, но даже маленькой стычки из-за отсутствия средств — все уходит на оплату добычи дорогостоящего мрамора, — и Веспасиан кивнул головой в сторону чертежа Колизея, из-за строительства которого в казне образовались серьезные прорехи. Марк Юлиан подумал с иронией, что этот театр, арена которого будет ежедневно обагряться кровью, неожиданно на время становится причиной, предотвращающей жестокую кровопролитную войну. «Но такое положение вещей продлится недолго, — с горечью думал Марк. — Как только он будет сооружен, сразу же последует расплата за отсрочку войны. Тогда уже война станет просто необходимой, чтобы обеспечивать жертвы для кровавых зрелищ».
— …вот я и подумал о тебе, — озабоченно продолжал Веспасиан, — лучшего человека для этого дела не сыскать. Ты должен посоветовать мне, каким образом можно остановить этих варваров и разоружить их, не прибегая к военной силе, а используя лишь дипломатические средства.
— Я ничего не могу обещать заранее, — ответил Марк Юлиан. — Для этого народа кровная месть является самым священным обычаем. Но существует ряд средств, применив которые, можно было бы несколько смягчить, ослабить их враждебность.
— Вот и прекрасно! — Император позвонил в колокольчик, призывая секретаря, чтобы тот записал советы и рекомендации Юлиана. Затем он начал задавать быстрые вопросы, затрагивая самую суть дела: о союзах дружественных племен, о системе снабжения германского войска продовольствием, о влиятельности и родственных отношениях тех или иных вождей. Когда Император на минуту прервался, распорядившись, чтобы принесли вино и воду, Марк Юлиан добродушно усмехнулся при виде потертых, с заметными вмятинами серебряных чаш для вина, которые внес слуга, — без сомнения они попали сюда из сельского дома, где жили предки Веспасиана. Временами Марк Юлиан совершенно забывал, перед кем стоит и кому дает советы, потому что Император держался очень просто и естественно, его речь была лишена всякой помпезности. Один раз карта случайно упала на пол, и Веспасиан, более ловкий и проворный, чем писарь и Марк Юлиан, опередив всех, сам поднял ее.
Они говорили очень долго, несколько часов. И Марк Юлиан постепенно все более убеждался, что это поручение совсем не нравится ему. В процессе его длительных штудий и кропотливого изучения племени хаттов, этот народ приобрел в его глазах ореол божественности, поскольку был осенен присутствием доблестной девы-воительницы. У Марка Юлиана было такое ощущение, будто он становится соучастником какого-то грязного дела, сравнимого с изменой и предательством.
— Главное, на чем я заострил бы твое внимание, и что посоветовал бы в первую очередь, — произнес он, когда багровые отсветы послеполуденного солнца начали уже сменяться сумерками, — заплати определенную сумму денег в качестве выкупа или возмещения ущерба непосредственно старейшинам племени, чтобы те разделили их среди сородичей семей, пострадавших в пяти сожженных деревнях…
— Почему бы тебе сразу не посоветовать мне взять те сокровища, которые достались мне дорогой ценой и нужны, как воздух, для восстановления государства, да и утопить их все разом в Тибре!
— Ты иронизируешь, но ведь этот выкуп будет стоить намного меньше, чем самая маленькая война. И тебе еще повезет, если они все же примут эти деньги за смерть своих сородичей и, таким образом, откажутся от кровной мести. Кроме того, я вернул бы тех хаттских заложников, которых мы удерживаем у себя.
— А разве у нас есть заложники?
— Да, они находятся в крепости Аргенторат. Их захватил еще мой отец. Среди заложников — три старшие дочери сестры Бальдемара, а также малолетние племянники двух более мелких германских вождей.
— Довольно странный состав заложников, должен сказать тебе.
— Ничего странного. У этого народа главное родство прослеживается по женской линии. Целью моего отца было — путем захвата прямых наследников самых могущественных родов спровоцировать междоусобные войны за родовое наследство. Когда же ты отпустишь этих заложников, я заключу с Бальдемаром новый договор, главными пунктами которого будут следующие: переправляться через Рейн можно только в местах расположения римских войск, а наши дозорные башни устанавливаются на территории не дальше долины Веттерау. Прекрати забирать принудительным образом германских юношей в римскую армию. И, наконец, я бы на твоем месте послал несколько легионов в глубь их территории, в святилище на реке Липпе, чтобы захватить там пророчицу по имени Веледа, живущую в высокой башне. Ее надо доставить в качестве заложницы в Рим. Приняв все эти меры, ты избежишь войны.
