И вдруг, сидя уже здесь в землянке, Ауриана напряглась всем телом от охватившего ее волнения. Как она сразу не подумала об этом! Знаки на кожаном поясе, который она сняла с убитого воина, должно быть, представляли собой римские письмена! Ей следует показать пояс Децию и приказать ему перевести слова, вырезанные на коже.
Деций заметил, что Ауриана смотрит на него, и усмехнулся. Эта улыбка насторожила ее, она была игривой и одновременно презрительной, Ауриане захотелось залепить ему оплеуху. Деций был еще молод, ему было чуть более двадцати лет. Его гладкое, с правильными чертами лицо походило на лицо мальчика, но в нем читалась мужская решимость, его быстрый взгляд, казалось, был способен держать мир в повиновении и страхе, но все же не мог спрятать таящуюся в глубине глаз безотчетную печаль.
Ауриана постаралась придать своему взгляду слегка надменное выражение, потому что не хотела, чтобы он вообразил себя способным расстроить ее или вообще вызвать в ней какие-нибудь чувства — но его улыбка от этого стала только еще шире.
Неожиданно где-то поблизости, наверху, раздался жалобный детский плач, дрожащий от страха и безнадежности голос маленького существа, чувствующего свою полную беспомощность среди ужасов мира.
— Мама, это Туско. Он жив!
Туско был сыном Тойдобальда и Харис и двоюродным братом самой Аурианы. Он каким-то чудом спасся при налете на их дом и пришел сюда, к знакомой ему усадьбе. Судя по его крикам и рыданиям, мальчик, спотыкаясь и падая, вбежал внутрь покинутого дома, думая, что там он будет в безопасности, но не найдя никого, снова выбежал во двор.
Пока Ауриана размышляла, как можно подать ребенку знак, чтобы он бежал сюда к землянке, и при этом не выдать себя, поскольку враг был уже совсем близко, — Ателинда вскочила со своего места и начала взбираться вверх по уступам земляной стенки. Она отодвинула в сторону плетень, не теряя времени даже на то, чтобы передать кому-нибудь спящего у нее на спине Арнвульфа.
— Мама, нет! Нет! — воскликнула Ауриана приглушенно. Она попыталась схватить мать за ногу, но та уже ловко выбралась на поверхность.
Херта тоже очнулась от своих невеселых мыслей.
— Безумная женщина! Ателинда, я приказываю тебе, вернись!
— Бестолковая дикая свинья! — этот голос принадлежал Децию.
К счастью для него, он сказал фразу по-латински — иначе в его горле давно бы уже торчал охотничий нож Аурианы.
Выбравшись на поверхность, Ателинда увидела белокурую головку Туско, бежавшего по истоптанному копытами проходу между деревянными кормушками для скота, и последовала туда.
Внезапно Ауриана так явственно ощутила близкое присутствие врага, что, казалось, почувствовала его запах пота и крови. «Мама, — хотелось ей крикнуть во всеуслышанье, — ты прямиком идешь в открытую пасть хищного зверя!»
Она услышала, как торопливые шаги матери затихают вдали.
И тут тишину разорвал пронзительный клич, казалось, впившийся в мозг Аурианы, словно железная игла. За ним последовали оглушительные нестройные воинственные крики — как будто одна искра разожгла целый пожар.
Вскоре послышался отчетливый шум пробирающихся сквозь кустарник людей, сопровождаемый душераздирающими возгласами и визгом сотен воинов, перебирающихся через низкий частокол, огораживающий двор. Неприятель наступал со всех сторон, окружая Ателинду, замыкая вокруг нее кольцо. Ауриана услышала треск бьющихся глиняных горшков, фырканье и испуганное ржание лошадей и жалобный визг сторожевых псов, которых гермундуры забивали дубинками.
Вскоре до слуха Аурианы донеслось потрескивание огня, весело пожиравшего кучи хвороста, которыми обложили стены дома. Этот шум быстро нарастал, набирая силу и мощь, и вот уже пламя взревело, взметнувшись высоко к небу. Ауриана знала, что это горел дом Бальдемара.
И тут она услышала крик Ателинды. Сначала он был громким, полнозвучным, а затем перешел в приглушенный стон, как будто кто-то зажал ей ладонью рот. От этого звука огонь пробежал по жилам девушки.
Она выхватила из ножен меч Бальдемара, вскочила на ноги и начала проворно взбираться по уступам земляной стены вверх, слегка неуклюже, поскольку тяжелый меч мешал ей.
Но тут чья-то ладонь плотно закрыла ей рот, а талию перехватила мужская крепкая рука. Хватка была железной. Ауриана начала яростно извиваться, но схватившему ее человеку мало-помалу удалось стащить ее вниз.
Это был Деций.
— Глупый щенок! — процедил он сквозь зубы прямо ей в ухо и заговорил, мешая латинские слова с исковерканными хаттскими: — Ты можешь играть со своей жизнью, но не с моей!
Херта медленно и прямо поднялась со своего места.
— Не дотрагивайся до нее, раб! — ее голос был похож на разъяренное кошачье шипение. — Как смеешь ты касаться руками свободной женщины! Я велю выпороть тебя, а затем утопить!
