Однако в присутствии Марка Юлиана старый Музоний Гета, главный казначей Домициана, утверждал, что Аристос приносил столько же дохода казне, сколько она получала от годовой продажи зебр, редких тигров и месопотамских львов. Дегустаторы пробовали каждое блюдо, подаваемое Аристосу. Во время походов в бордель его сопровождал большой отряд стражников. Телохранители не отходили от него ни на шаг.
Когда наступил вечер, Марк Юлиан разработал иной план действий. Он подумал, что Ауриане вряд ли когда-нибудь удастся сразиться с Аристосом. Поэтому нужно было все усилия сосредоточить на ее освобождении после того, как заговор увенчается успехом. В этот день он выкупит Ауриану из школы. Эрато не посмеет отказать ему. Тогда он подарит ей свободу, а пока необходимо договориться с Эрато о том, чтобы против нее выставляли слабых соперников.
Марк Юлиан вызвал из гладиаторской школы, находившейся в Капуе, некоего Требония, наставника, который разработал специальную методику обучения бойцов, уступавших своим противникам в росте и весе. За приличную взятку этого Требония удалось пристроить в Великую школу. Марк Юлиан приказал Эрато посетить школу Клавдия и понаблюдать за учебными боями фракийца по кличке Персей, чтобы вызнать излюбленные приемы и слабые места этого гладиатора, выбранного Домицианом в соперники Ауриане.
Эрато удивился такому повышенному интересу к Ауриане со стороны могущественного Первого советника, но чувство долга удержало его от разговоров на эту тему с кем бы то ни было, ведь своей беспрецедентной, головокружительной карьерой он был обязан именно этому человеку. Эрато никогда бы и в голову не пришло предать его. Кроме того, проявлять повышенное любопытство к эксцентричным поступкам сильных мира сего было неразумно и небезопасно. Всю свою жизнь он следовал пословице: «Храни хорошенько их тайны, а они сохранят твою жизнь».
Работа по подготовке убийства Императора двигалась полным ходом, хотя временами случались и досадные задержки. К числу своих крупнейших удач Марк Юлиан относил вербовку влиятельного центуриона преторианцев, который, в свою очередь, привлек на их сторону пять своих подчиненных. Письма Каэнис служили неплохим аргументом при обработке колеблющихся. Когда Марк Юлиан осторожно прозондировал мнение сенаторов относительно возможного преемника Домициана, вторым в этом воображаемом списке шло имя Лициния Галла. Первым же стояло его собственное. Сенаторы продолжали считать его главным кандидатом в Императоры, несмотря на то, что он твердо от этого отказался. Он надеялся убедить Лициния Галла занять императорский трон, побеседовав с ним наедине, однако этот план потерпел фиаско той самой ночью, когда Галл должен был явиться к Марку Юлиану.
Галл отказался трижды. Вместо него явился его управитель, рассказавший настораживающую историю. К Галлу приставили шпионов, следовавших за ним везде, и оторваться от них было невозможно. Кто-то забрался в его канцелярию и просмотрел все хранившиеся там документы. Когда он совершал жертвоприношения на алтаре храма, рядом постоянно околачивались люди, похожие на переодетых преторианцев, старавшиеся узнать, не совершаются ли эти жертвоприношения в пользу какого-нибудь врага Домициана или за успех враждебных действий против Императора. Слуги Галла исчезали один за другим, и больше их никто не видел. Марк Юлиан подозревал, что они предпочитали убраться из Рима, прежде, чем разоблачат их связи с Вейенто.
Сам Вейенто надменно отказался ответить на приветствие Галла, когда они встретились на одной из утренних аудиенций Императора. Это было верным признаком того, что Лициний Галл должен был скоро стать очередной жертвой кровожадного Домициана. То, что сейчас происходило вокруг Галла, до мельчайших подробностей совпадало с расправой, учиненной над Юнием Тертуллом, который значился третьим в печально известном списке. Марк Юлиан понимал, что столь откровенная слежка была равносильна подписанию смертного приговора.