– Прекратите иронизировать, Руслан Романович, – проговорила Вера. – Вы выбрали неудачный объект для насмехательства.
– Да неужели? – встрепенулся он. – Может вы, мадемуазель Каржавина, расскажите нам, как судьба связала вас с потенциальным малолетним гвардейцем и его командиром-недочеловеком? Или как ещё можно назвать эту тварь?!
– Этот маркиз ‒ основатель империи?! – не унимался барон, переходя на фальцет.
– Прекратите называть меня мадемуазель, – процедила Вера.
– Ох, простите, пожалуйста! Как ваше отчество?
– У меня нет отчества!
– Да что я вообще о тебе знаю?! – заорал граф, отчего Мишель и Степан подпрыгнули на своих местах. – Ты укатила хрен пойми куда, а вернулась с какими-то нечеловеческими тварями!
Вера стойко выдержала психологический натиск и не поддалась на провокацию.
– Мне кажется, Руслан Романович, то, где я была, и с кем вернулась, не имеет к вам никакого отношения.
– Ах, не имеет?
Руслан слетел с дивана, опустился на корточки у её кресла и вытянул цепочку на шее. Окровавленный крест закачался.
– Знаешь, что это за хрень? – процедил граф. – Это то, из-за чего я стал видеть умерших людей. Да-да, умерших людей. Не слышала об этом? А они есть. Не ушли в мир иной за свои грешки, понимаешь? И меня едва не прикончили. Только я научился подчинять их и открыл в себе некую силу. Такую же силу, какой владеет этот «избранный» сопляк! – снова сорвался он на крик, ткнув пальцем в Мишеля. – И пока вы не объясните мне, что происходит со мной и всеми, кто владеет этой грёбаной силой, вы не выйдите из этого зала!
Он с размаху треснул кулаком по подлокотнику, вскочил и заметался по гостиной.
Гайдаров не сводил с него глаз.
– Да уж… весело, – озадачено брякнул он.
Вера сохраняла невозмутимость и даже не дрогнула, когда её кресло подпрыгнуло от удара, неосознанно подпитанного «грёбаной» силой.
Задыхаясь в возмущении, граф рухнул на диван, ударил себя по раненой груди мокрыми бинтами и смачно ругнулся от боли.
– Что вы молчите?! – Никто не смотрел на него, кроме Веры, бесстрастность которой приводила его в исступление. – Какого чёрта вы все молчите?!
– Осмелюсь предположить, что им просто нечего вам сказать.
Он надеялся, что ему показалось. Перевозбудился от ярости, вот и мерещится всё, что ещё больше будоражит гнев.
Но нет. В гостиную, кинув пиджак на рояль, степенной походкой вошёл маркиз де Руссо. Чистый, почти опрятный, волосы аккуратно уложены, только пара тонких прядей выбилась. Левый глаз слегка припухший.
Мишель слетел со своего кресла, едва он подал голос, и маркиз сел на его место, даже не глянув в сторону мальчика. Он с интересом осмотрел графа и барона, запрокинул вбок голову и покосился на Веру.
– Боевую рану бы подлечить, – протянул он, настолько лениво, будто вот-вот уснёт. Именно уснёт, сладким, блаженным сном, а не потеряет сознание от опасных ранений и полной потери сил.
– Где? – кратко бросила она.
Маркиз томно растянул губы.
– Здесь.
И неторопливо расстегнул все пуговицы чёрной рубашки.
Область груди, где обычно у человека находится правое лёгкое, была похожа на серый сморщенный лист бумаги, щедро окрашенный рыже-коричневой акварелью и высушенный на печи. Некоторые мятые складки кожи покрывались чёрными жилками.
Вера встала и, вопреки запрету графа, вышла из гостиной.
Маркиз медленно, как скрипящая старая кукла, повернул голову к Гайдарову. Так и не слезшая с лица томная улыбка наполнилась сердечной доброжелательностью.
– Маркиз Мархосиас де Руссо, – почтительно представился он и протянул руку.
Жест одного из великих основателей империи лишил барона возможности соображать. Барон робко соскользнул с дивана и ответил на рукопожатие, неуверенно кивнув головой и скривив губы в попытке улыбнуться.
– Степан… Гайдаров… Аркадьевич!
– Что ж! Рад, что мы все с вами теперь друзья. – Маркиз был как никогда деликатен и доволен.
Степан вернулся на своё место и виновато взглянул на друга.
«Ну, а что мне ещё оставалось?» – говорили его извиняющиеся глаза. Однако, к своему безграничному возмущению, Руслан уловил в них жадный огонёк.
Вера принесла миску с каким-то травяным отваром и куском марли. Судя по свежему запаху и горячему пару, данное лекарство стояло наготове и ждало своего потенциального больного.
– Моя спасительница подоспела, – ласково промурлыкал маркиз. – Несравненная, очаровательная, милая моя Верочка! Как бы я жил без вашего доброго сердца?
– Раздевайтесь, маркиз, – процедила Вера и поставила миску на пол рядом с его креслом.
– О, с удовольствием, дорогая!
Так и не отняв затылка от спинки кресла, он принялся медленно стягивать с себя рубашку. То рывками, то лениво потягивая за рукава, пока наконец не высвободил руки, потряхивая плечами. Церемонно развёл их в стороны, как бы говоря: «Я весь ваш», и сложил на подлокотниках. Наверное, этой позе позавидовал бы сам император на своём божественном троне.
Вера убрала длинные волосы на плечо, слегка отжала марлю, наклонилась к маркизу и приложила компресс к его груди. Раздался знакомый шипящий звук, словно кислота разъедала плоть.
