– Ау-ау-ау, горячо! – дёрнулся де Руссо, но игривую улыбку не уронил.
– Терпите.
Пока Вера прикладывала компресс и медленно смачивала рану, её длинные волосы упали на руку маркиза, и он не преминул тут же запустить в них пальцы интимно игривым жестом.
– Merci, ma chèrie!
Вера не шевельнулась, а когда маркиз, с надменной, откровенно компрометирующей её усмешкой, соизволил убрать руку, вздохнула и снова заговорила. Кто-то должен был попытаться разрядить эту тяжёлую, раскалённую тишину.
– Я приготовила это для Мишеля… Но сегодня он не сильно пострадал.
– Признаю, сегодня я дал слабину, – сознался маркиз и глянул на графа через её плечо. Грудь Руслана наполнилась раскалённым свинцом. – Маленькая оплошность, всего лишь. Уверяю, что в следующий раз…
– Не надо уверять о таком! – воскликнула Вера, заглянула ему в глаза и тихо добавила: – Не будьте таким жестоким, он же всё-таки ваш сын!
Де Руссо продолжал сладко улыбаться ей, и она поспешила сконцентрироваться на его ране.
Мишель стоял за креслом маркиза и был белее снега. Что касается Руслана – он просто устал за сегодня. Устал от вопросов, вновь и вновь возникающих, но так и не находящих ответов, устал от новых впечатлений и разочарований. Устал от всех, кого видит перед собой. Совсем недавно ненависть и отвращение к де Руссо наполняли его силой и решительностью. Теперь же угнетали. Он уже просто не хотел ничего делать с ним. Всё равно будет созерцать эту довольную, заносчивую рожу, сколько бы раз она ни была им разбита. Мишель, шуганный, дрессированный волчонок, будет терпеть все увечья и издевательства «тирана-командира» и всё равно будет защищать его жизнь ценой собственной.
Вера… Очень жаль. Просто – жаль.
Руслан встал, кинул на подлокотник мокрые бинты и подцепил с дивана редингот с окровавленным жилетом.
– Идёмте, Степан Аркадьевич. У меня дома неплохой запас коньяка скучает.
– Весьма кстати, – последовал невнятный ответ.
Они прошли мимо де Руссо, окружённого, точно верной свитой, Мишелем и Верой, но граф всё-таки задержался у дверной арки, обернулся и нехотя бросил:
– Я не избранный и с демонами никак не связан. Почему у меня появились такие способности?
Маркиз безучастно ответил:
– Выполняющий свою работу получает вознаграждение… Какая вообще разница? Не нравится новая должность – откажитесь от неё.
Руслан долго всматривался в его острый профиль, в надежде уловить хоть какие-то эмоции – корысть, заинтересованность, презрение, в конце концов. Но ощутил только апатичную усталость. Всё-таки маркиз изрядно обессилен, и поддержание показной чванливости отняло последние его ресурсы. Быть может, предел есть и у властителей мира? Но кто бы мог подумать, что до этого предела одного из божественных доведёт он, простой смертный человек?
Тогда граф посмотрел на Веру. Уж больно хотелось увидеть её глаза, прочитать в них хоть что-нибудь, поймать некий знак, намёк на предстоящие объяснения, которые она не может дать ему в присутствии маркиза.
Но компресс на груди де Руссо ей был важнее. Она наблюдала за ним так внимательно, будто готовилась к внезапному осложнению состояния больного и его незамедлительному спасению. Погрузилась целиком и полностью в лечение его врага, не дыша, не моргая, не шевелясь. Интересно, её хватит настолько же, насколько и её выносливого пациента?
За всё это время де Руссо даже не подумал заговорить об артефакте. Может быть так, что он вовсе и не жаждет его получить, а жрец всё-таки ошибся или вовсе пустил его по ложному следу?
С этими мыслями Руслан покинул ненавистный отныне дом, но, выходя из гостиной, вновь встретился взглядами с Всевышним на портрете.
Теперь он не удивлялся всему самому несовместимому в его глазах.
* * *
Город Дит был погружён во тьму. Только игорные дома подавали признаки жизни освящением в окнах, негромкой музыкой и весёлыми голосами посетителей. Редкие прохожие плелись по тёмным переулкам, в одиночку или шумной компанией, замечали серебристую сферу, летящую над городом, как падающая звезда, и кивали ей, кто уважительно, кто приветливо, кто спешно останавливаясь, кто на расторопном ходу.
У небольшого замка Ордена Первого Света, расположенного вблизи от дворцовых ворот, эта сфера замедлилась и растаяла в воздухе. Единственная башня замка была безжизненна. Все окна плотно зашторены, и за ними не ощущалось движений и не виделось ни одного огонька. Высокие двери заперты на замок.
Замок остался позади. Сфера вновь появилась, ускорилась, залетела в одно из открытых окон второго этажа дворца, и в огромном тронном зале, слабо освящённом несколькими свечами на стенах, материализовался Заган.
– Ну что? – Император стоял у окна и апатично осматривал город. Заинтересованности к новостям из Александрийской губернии в государе было не больше, чем в бифштексе к тому, кто собирается его съесть. Так могло показаться тем, кто не прошёл с Владимиром через вечность.
– Хорошего мало, но надежда есть.
– Нам поможет не надежда, а уверенность. Рассказывай, Заган.
Великий князь зашагал по ковровой дорожке.
