Но молодые ученые не слушают меня. А Владыка слишком занят своими проектами. Он все чаще отгораживается от всех, сидя часами в своем кабинете. Все реже он общается с избранными учениками в академии. Все реже открывает новые грани Семени Хаоса и правил мира. Я боюсь грядущего разговора. Боюсь, что предстоящие дни будут горькими для всех нас. Изрядно много вокруг стало тех, кто недоволен прогрессом, и излишне часто оказывается, что их недовольством пользуются те, кто считает, что прогресс слишком медленно распространяется по миру. Весьма часто говорят о том, чтобы захватить северные земли или Великую степь. Уж очень рьяно строятся все новые и новые плотины для молниевых станций. Для одних мир чрезвычайно быстро меняется, для других он меняется, наоборот, чересчур медленно. Но, боюсь, из этой смеси выйдет грандиозный взрыв, если ничего не предпринять. Надеюсь на мудрость моей племянницы и ее молодого друга. Ведь это от них будет зависеть течение нового времени.
Писано двадцатого июня трехсот второго года от явления Одина ученым Лингмаром, преданным адептом Владыки».
Асциена медленно выдохнула и снова начала читать. Она даже не заметила, как задержала дыхание, пока читала свиток. Перечитала еще два раза, подмечая подробности. Дочитала до даты. Ох, это же за день до убийства Одина. Похоже, разговор пошел совсем не так, как того хотел этот престарелый ученый. Корал и Нургрим присоединились к революции и стали Великими богами. И, похоже, тут описан даже способ, которым воспользовались боги, чтобы убить Одина. Асциена не совсем понимала смысл всего описанного, ведь она была историком, а не магом. Может быть, стоит позже спросить некоторые термины у магов. Главное, сделать это осторожно.
Блуждая по свитку, ее взгляд наткнулся на имя еще одного бога. На сей раз Младшего. Альмерин был ровесником Великих богов? По всем ее источникам, он стал богом на пятьдесят-семьдесят лет позднее. Но тут сказано – мало того, что он с ними учился и дружил, так еще и был в их компании лидером. Однако стал не Великим, а Младшим богом? Тут было какое-то непонятное ей пока несоответствие. С другой стороны, сам мятеж богов против Одина становился понятнее. Видимо, различные социальные напряжения стали слишком сильны в том обществе. Взгляд Асциены устремился в окно, обозревая бесконечность голубого полуденного неба. И Корал. Похоже, она ошиблась в ней. Асциена давно смирилась, что мятежные боги были неидеальны. Но Мать Милосердия считала особой, жемчужиной среди посредственностей. Однако, похоже, она была не менее других замешана в убийстве Одина.
Если у могущественных магов эта «синхронизация», как поняла Асциена, вызывала кому и проблемы с сердцем, то что же она должна была сделать с Несущим Свет, для которого Семя Хаоса естественная опора, дающая бессмертие? Возможно, Один умер в одночасье просто под тяжестью прожитых им лет? С одной стороны, свиток дал массу ответов и подсказок, с другой – поставил не меньше новых вопросов. Она было отложила свиток, думая позднее разбить его на цитаты для удобства использования, но увидела еще одну надпись в самом низу свитка: «Граф Амадеус де Фарнис, Голос Императора».
Теперь она знала, у кого хранится еще один свиток, подобный этому. И она во что бы то ни стало его достанет. Даже у второго человека в Империи. Пора вернуться обратно в Майн.
Силен бежал на пределе своих сил. Так глупо попасться! Бежать становилось все труднее. Он чувствовал, что погоня нагоняет его. Тело, взваленное на спину, становилось все тяжелее. Ветка хрустнула совсем рядом. «Остановись и сражайся! Их не больше пяти! А с этим трупом на руках ты от них далеко не уйдешь!» – ярился в его сознании Месть. Милосердие мягко ответил ему: «Нельзя просто бросить его тут…» Силен остановился. В чем-то Месть был прав. Если он побежит дальше, то устанет настолько, что не сможет сражаться. Положив тело на землю, он, как мог, быстро размял плечи и руки, потянул из ножен короткий меч разведчика.
Из леса выскочили сразу три преследователя. У двоих были мечи, у одного копье. Плохо. С гладиусом против копья много не навоюешь. «Ха, просто предоставь их мне и закрой на время глазки этому мягкотелому придурку!» Силен зарычал с интонацией Мести и ринулся вперед прямо на копейщика, пока мечники не догадались его прикрыть. Копейщик бил насмерть, в горло, поэтому Силен поймал древко у самого наконечника на предплечье левой руки и увел чуть в сторону. Сократил дистанцию и со всей силы ударил гладиусом в живот копейщику. Из-за встречного движения клинок легко прошил кольчугу, Силен повернул меч и вырвал из раны, продолжая толкать орущего северянина плечом.
