Анхель с разбега подкатывается под зверя. Меч сорвался с привязи и рубанул наотмашь, распарывая брюхо монстру. Они разминулись. Анхель, как только смог, сразу поднялся на ноги. Но, зверь, рухнув наземь, уже не встал. Тёмная кровь вытекала из умирающего чудовища, потроха вывалились наружу. Подрагивали конечности в агонии. Последний вздох и всё — зверь успокоился. Анхель облегчённо перевёл дыхание.
Вокруг вновь воцарилась тягостная тишина. Тело девочки, как и голова, лежали на тех местах, где были до схватки — ничто никуда не пропало. Лицо девочки смотрело в ту сторону, где стоял Анхель. Глаза были широко распахнуты. В них так и остались застывший ужас и боль, которую она испытала перед смертью. Анхель решил, что стоит прикрыть эти глаза. Ещё раз оценив пространство сада, он пошёл к маленькой голове. Он старался не смотреть на неё. Когда же подошёл к ней, его кольнула мысль о том, что выражение лица сменилось.
Анхель пригляделся, хотя, по чести сказать, не находил в этом ничего приятного. Но он оказался прав — ему не показалось. Маска страха и боли пропала с детского личика. Глаза, мёртво смотревшие вдаль несколько секунд назад, сейчас пялились на него. Смотрели прямо ему в глаза. Анхель отшатнулся от неожиданности.
По щеке девочки пролетела тень ухмылки. Нет — это не посмертные конвульсии. Голова противно улыбнулась ему…
— Это только начало, Мессия. — Проговорила она вдруг мерзким дребезжащим голосом. Голос был вполне детским, но к нему было примешано что-то ещё, словно скрежет по стеклу.
Анхель замер, не зная, что делать. Голова вновь улыбнулась ему, причём далеко не детской улыбкой, а мерзкой и похотливой. Так, наверное, улыбаются маньяки-педофилы своим жертвам. А затем разразилась смехом. Совершенно сумасшедшим и диким, если не сказать, припадочным.
Анхель попятился и упёрся в дерево. Неожиданно для него оно оказалось мягким и начало его обволакивать, словно втягивая в себя. Попытки вырваться от засасывающей его силы ни к чему не привели, и он сдался, закрыв глаза. Анхелю хотелось завопить от ужаса, но он прикусил губу и с трудом закрыл себе рот ладонью. Мягкое и чуть тёплое обволакивало его уже полностью. Темнота прорезалась звуками проезжавших машин, разговоров, лаявших вдалеке собак…
Анхель открыл глаза — потолок.
Тот самый потолок, под которым он вчера вечером уснул. Он был в цепких объятиях своего же одеяла, в которое он в пылу сна закрутился, как в кокон. Ладонь накрепко зажимала рот, напрочь лишая шанса как кричать, так и глубоко вдохнуть, чего сейчас очень хотелось.
Как хорошо, что он жил один, и никто не мог наблюдать этого…
Отняв ладонь ото рта, он глубоко вдохнул и выдохнул. Выпутался из одеяла и сел. Просидев достаточно долго, он посмотрел на лежащий около кровати телефон. Тумбочки не было, и телефон лежал на полу. Некоторое время борясь с какими-то мыслями, он всё-таки поднял его и углубился в записную книжку. Найдя нужный контакт, он нажал на вызов. Закрыв глаза, ждал. Гудки продолжались достаточно долго, но тут оборвались:
— Внемлю, учитель.
— Шекспир, можешь собрать наших сегодня?
— Да не вопрос. А что такое?
— На месте объясню всё. Разговор серьёзный — пусть всё будут.
— Хорошо. Во сколько?
— Давай часов в семь в зале.
— Лады. До встречи, значит.
— До встречи. — Анхель отключился. Глаза он так и не открыл. Телефон он не выпускал из рук, крепко сжимая его. Разговор будет действительно из ряда вон.
Выдохнув ещё раз, он отложил телефон и встал, направился в душ, где и пропал почти на час.
Зал, в котором обычно собирались Анхель и его кружок фехтования, находился в Красногвардейском районе в здании техникума. Просторный и удобный. Протекающая крыша не в счёт.
На куче матов, набросанных в произвольном порядке, лежал парень лет двадцати. С мечтающим взглядом он рассматривал потолок, мимика лица выражала активную мыслительную деятельность. Хлопнула дверь, послышались шаги. Парень наклонил голову и, увидев вошедшую девушку, поднял руку.
— Здорова, Шекспир. — Махнула она ему в ответ. — Я первая?
— Я — первый, ты — вторая. — Улыбнулся ей парень. Затем он принял сидячее положение. Девушка закатила глаза.
— Вечно вовремя прихожу и потом жду всех. — Забурчала она себе под нос.
— Немчура ты Немчура, что с тебя взять? — Посмеиваясь, проговорил Шекспир.
На самом деле девушку звали Леонтия Шейль и она по отцу была немкой. Немчурой её звали все и так как это почти правда, она не обижалась. Она вообще была не сильно обидчивой. Она всегда была сдержана в делах и словах, пунктуальна и щепетильна ко всему — немка, собственно. Лишь неряшливая причёска была исключительно местной.
Хвост или косу она делала только во время тренировок или в дальних походах, а так — длинные неряшливые волосы почти до талии жили своей жизнь. Вкупе с одеревенелой походкой и постоянно грустным взглядом — это немного раздражало глаз, но лишь слегка. Девушка она была вполне образованная, хотя читать не очень любила, ей больше нравилось рисовать, писать стихи на одну и ту же тему и разводить флуд в интернете.
