Шекспир же был типичным молодым писателем. Постоянно что-то сочинял и завсегда отмачивал шутки про всех и про всё. Он был из тех, кто в любом коллективе свой и кто всегда сможет найти общие темы с кем угодно. Он всегда был на волне креатива, как типично писательского, так и стилистического. Никто не удивлялся, когда он вдруг приходил с зелёными волосами или в джинсах невероятного оттенка с безбашенной нашивкой.
Творчество из него прямо-таки пёрло, и он весь этому порой отдавался. Играл на гитаре, пел свои песни, иногда сочиняя их на ходу.
У него была не слишком короткая и не длинная стрижка, несколько серёг в левом ухе, масса фенечек, цепочек на руках. Постоянная небритость ему на редкость шла и придавала немало шарма его внешности. Обычно летом или, как сейчас, тёплой осенью он носил какую-нибудь рубаху а-ля восьмидесятые, тёртые джинсы и неизменные кеды, которые до сих пор активно поставляет Китай.
— Да! Мне есть чем гордиться — я хоть не опаздываю вечно.
— Возьми с полки пирожок. — Раздалось из коридора. Двое повернулись на голос, и зал вошёл высокий парень с длинными светлыми волосами. — Я, кстати, тоже вовремя — и мне пирожок.
— Ну, вот и Депп пришёл. — Просиял Шекспир. — Как оно?
— Как обычно. — Ответил Депп, пожав плечами.
Один из самых своенравных членов команды. Несмотря на некоторый консерватизм и напускной темперамент, он всегда был себе на уме. Мог внезапно всё бросить и уйти или, напротив, упорно работать над чем-либо, не обращая внимания на усталость или негатив. Наоборот — негатив к себе он обожал. Порой специально натравливал на себя кого-нибудь, чтобы насладиться моментом, когда на него орут, хотя драки не любил. Поэтому одним из любимых занятий было ползать по социальным сетям и заниматься троллингом. Был неглуп и вполне начитан. Книга всегда была при себе — неважно, какая, он читал всё, что ему хотелось, а порой она была в сумке только для веса.
Выглядел он почти как Шекспир, но предпочитал более новые веяния: тёмные шёлковые рубахи, закатанные джинсы, кроссовки, а в непогоду военные берцы. Бывало, конечно, он приходил в громоздких Рэнджерах, которые были ему почти до колен. В данном случае он приходил раньше потому, что нужно было минут пять, чтобы выбраться из них. В них у него были исключительно зелёные шнурки — ему так нравилось.
Волосы у Деппа были длинные, до плеч, а то и ниже. А также аккуратная бородка, обрамляемая обычно одно-двухнедельной щетиной. На левой руке у него была татуировка, смысл которой был понятен только ему. Остальные же видели огромный крест-дерево, опутанный колючей проволокой, с висящими на ней разными символами. Само дерево, как он объяснял, отражало его жизнь, и иногда обновлялось.
— А все как обычно? — Спросил он.
— Естественно.
— Ясно. А что будет-то?
— Сэнсэй сказал, серьёзный разговор намечается.
— О как. Кто набедокурил? Не я!
— И не я. — Тут же развёл руками Шекспир. Затем дружно глянули на Немчуру. Та сидела у стены на скамье и что-то делала в телефоне. Но, почувствовав на себе взгляды, посмотрела туда-сюда и отрицательно покачала головой.
— Скукота… — Усмехнулся Депп.
Дверь хлопнула вновь, и послышались шаги более одного человека. В зал вошли трое — двое парней и девушка. Войдя, они огляделись, начались перекрёстные приветствия. К центру зала вышел Шекспир и на манер некого великого оратора произнёс, подняв руку:
— Засим осталось двое не явившихся. Скажите же, кто, по-вашему, будет последним? — С секунду помолчав, он продолжил уже обычным голосом. — Вот гадом буду, Зверь прискачет последней.
— Поддерживаю, отозвалась Немчура, так и не отрываясь от телефона.
— Ставлю на Вихря! — Прокричала вошедшая девушка.
— Я с Марлой согласен. — Покивал Депп.
— А мне пофигу. — С чувством большого облегчения сказал один из вошедших парней.
— Свет во здравии. — Усмехнулся Шекспир. — А что нам Чупс скажет?
Вытащив изо рта чупа-чупс и поводив им в воздухе, изображая бурную умственную деятельность, парень по кличке Чупс изрёк:
— Зверь! А на что спорим-то?
— Как обычно. — Подхватил Депп.
— А на что обычно? — Спохватился Свет.
— Ни на что! — Расхохотался Шекспир. Депп, стоявший рядом, протянул ладонь, по которой тот слегка ударил.
Новопришедшие жили в одном районе и потому приходили обычно вместе.
Марла была девушкой резкой, любимой игрушкой у неё были ножи. Белые волосы до плеч, светлый верх и нелепого цвета низ — вот то, по чему можно было издалека опознать Марлу. При себе она носила сумку на ремне, в которой никогда не водилось меньше трёх ножей. А бывало и куда больше.
Обычно она носила очки, компенсировавшие небольшую погрешность зрения, но они ей шли. Тренировки она проводила без них. Одевалась она по-разному, а точнее по настроению. Единственно, чего она носить не любила, так это юбки и платья — тут был особый момент её жизненной позиции, а именно тот, что она была лесбиянкой. Это никого не смущало, наоборот — вносило разнообразие в компанию.
