Одралас проигрывал — Анхель перестаёт собой владеть, наружу рвётся что-то древнее и явно непосильное ему. И о подобном его не предупредили Древние. Его убедили в том, что этот ангел больше не тот, кем был когда-то. Что он практически человек. Одралас, конечно, не верил им на слово и несколько раз видел, что он далеко не человек. Но такого он не ожидал — бой разжёг внутри его противника древний огонь, спящий в нём.
Одраласу нужно подойти к бою иначе, или он погибнет сегодня под этим Солнцем. Чего ему бы не хотелось.
В голове закопошилась гадкая мысль о том, что Древние его предали.
Анхель остановился и вновь атаковал. С большей силой и скоростью. Но на этот раз использовал помимо просто ударов ещё в большом количестве обманные ходы, уклонения и удары. Не применяя их до этого момента, он полностью дезориентировал противника, и это принесло плоды, причём быстро. Выбросив в область груди обманный колющий удар, затем неимоверно быстро развернувшись вокруг оси, Анхель отрубил предводителю Детей ногу чуть ниже колена.
Удар был такой силы и скорости, что двухметрового, крепко сложенного Одраласа подняло в воздух. Руки пытались перенаправить копьё, но не успевали. Анхель, распрямив спину после секущего удара, занёс меч для нового укола, на этот раз не обманного. Одралас ещё парил в воздухе, когда ангельский меч вонзился ему в грудь туда, где у людей сердце. У Детей тоже.
Не успев до конца взлететь, тело Одраласа было пригвождено обратно к асфальту. Из его рта вырвался стон боли, который длился совсем недолго. Свободная от копья рука вцепилась в лезвие. Причём так сильно, что идеально наточенная сталь практически отрубила ему пальцы, настолько сильно он сжал клинок. По мечу вниз стекала тёмно-красная кровь — такая же, как у людей. Агония продолжалась недолго — не прошло и минуты, как Одралас, генерал Детей Войны, навсегда застыл с мёртвыми глазами, в которых помимо боли читалось понимание, что его предали.
За боем наблюдали не только Дети и молодёжь, которую привёл Мессия. На крыше недостроенного дома стояли две фигуры, на которых никто не обращал внимания. Немезия и Аградон появились там в самом начале боя и не пропустили ни одного взмаха. Держась так, чтобы не быть замеченными, они видели всё, что происходило внизу. Как обычно их лица ничего не отражали — ни беспокойства, ни облегчения. Оставаясь отстранёнными, они были не более чем просто наблюдатели, которым по сути всё равно.
Молча наблюдая, они порой переглядывались. Когда же бой закончился, они, не дожидаясь того, что произойдёт далее, отошли от края и медленным шагом пошли вдоль него.
— Всё так, как и было задумано. — Лукаво усмехнувшись, надменно сказала Немезия. — Одралас убран с дороги, и ты можешь приступать к своей части плана.
— Что Я всенепременно намерен сделать. — Чуть склонив голову, произнёс Аградон. — Архангел остался архангелом, и шансы наши теперь не так уж и грандиозны. Да, в спокойном состоянии он человек, но в моменты агрессии он прорывается назад.
— Кто эти люди с ним? — Словно не услышав его слова, спросила его спутница.
— Это его ученики. Он готовил их к сегодняшнему дню. И скажу тебе — хорошо готовил.
— Тогда начни с них — надави на то человеческое, что поселилось в его сердце за эти годы. Пусть они все умрут и, желательно, у него на глазах.
— Я понял, к чему ты клонишь. Бёвульсы уже готовы и давно жаждут размять кости.
— Не стоит вынуждать их ждать дальше.
На лице Аградона промелькнула улыбка. За отсутствием глаз это единственное, что хоть как-то отражало эмоции Древних.
И без того давившая на уши тишина стала и вовсе гремящей. Анхель стоял над телом поверженного Одраласа. Меч так и торчал в его сердце, до сих пор удерживаемый его изрубленной рукой.
— Ха!
Нарушила молчание Марла. Все, кто находился в тот момент в тупике, посмотрели на неё. Особенно недовольны были Дети Войны, которые и вовсе опешили от неожиданной концовки боя. Хотя, может и ожидаемой, но не столь быстрой.
С их стороны послышались недовольные восклицания. Ропот нарастал быстро. Пятеро стоявших с телом Одраласа что-то кричали им, но создавалось ощущение, что назревает бунт.
Анхель выдернул меч из тела, до конца срезав вцепившиеся пальцы. Резким взмахом сверху вниз стряхнул кровь на асфальт. Огляделся и сделал шаг в сторону своих учеников. Его походка вновь приняла обычный вид, да и глаза потихоньку переставали светить красным. Пройдя половину расстояния, он оглянулся через плечо и увидел, что Дети обступили своего предводителя. Между ними разгорался ожесточённый спор. На него грозно зыркали, указывали пальцами, что-то доказывая командующим. Те в свою очередь молчали, а после, порой ударив забывших субординацию, тихо и озлобленно наставляли, причём всех разом.
