Диана сидела на кровати, опираясь на сложенные за спиной подушки. За приоткрытым треугольным окошком шумел город. Увидев меня, баронесса улыбнулась и похлопала по кровати рядом с собой. Нира предупредила, что ей трудно было говорить – что-то воспалилось, да так, что и видящие не могли нормально помочь. А нелюдей приглашать она отказалась.
Некоторое время мы рассматривали друг друга. Как назло, мой новый дар дал сбой, и я понятия не имела, что она чувствует.
– Спасибо тебе, – вдруг прошептала она.
– Не за что, – почему-то смутилась я. В ее глазах мелькнула ирония, но только на мгновение.
– Знаешь… – продолжила она, и я почти физически почувствовала, как трудно ей говорить. И вовсе не из-за ранения. – Меня в шестнадцать лет продали замуж. Мой будущий богатый и знатный муж был извращенцем. Я должна была стать его четвертой женой, первые три не прожили и месяца после свадьбы. Я хорошо помню, как рыдала на коленях перед пьяным отцом, считавшим деньги… Вот тогда, когда он оттолкнул меня и ушел, я поняла, что не нужна в этой жизни никому. А рассчитывать можно только на себя. Мне пришлось… – Она замолчала на несколько мгновений, потом продолжила: – самой решить проблему. Я стала богатой вдовой, – она опять замолчала. – Я запретила себе любить, – продолжила она, со странным выражением лица. – Хотя могла бы… Был человек, который… Ну, не важно, – махнула она рукой. – Потому что, когда любишь, надо довериться, а я запретила себе доверять. Я его предала, – она вздохнула, а я поняла, что она просто старается не заплакать. – Ради дела. Я была уверена, что ничто и никогда не поколеблет мое мировоззрение. А тут появился Беркут. Он спас меня, просто так. Вмешался, казалось бы, в безнадежную для него стычку с шодами…
Она опять замолчала, испытывающе глядя, в глаза мне и вдруг схватила меня за руку.
– Потом ты… Ты ведь могла оставить меня там умирать. Я бы перестала стоять между тобой и Андреем… А ты взяла и вытащила меня. Помогла, потом заставила этого крестьянина везти меня сюда. Все дорогу тянула с того света, – добавила она, и вдруг глаза ее сверкнули. – Зачем? Какое ты имеешь право опять заставлять меня верить в людей? – выкрикнула она последнюю фразу и вдруг разрыдалась.
Мне стало ужасно жалко ее. Я села рядом, обняла, а она уткнулась лицом мне в грудь и плакала навзрыд. И это железная Диана дель Мио, которой смотрит в рот сам шеф грозной Тайной гвардии?
Она просто ранена и устала, ответила я себе. Какая бы женщина сильная не была, одной быть тяжело. Ни от чего так не устаешь, как от одиночества.
– Дурочка ты, – прошептала я ей. – Причем тут Андрей? Разве можно было бросить раненую в лесу умирать?
– Почему вы такие? – шмыгнула она носом.
– Нам просто в детстве правильные книжки читали, – шмыгнула и я носом за компанию, продолжая гладить ее по волосам и чувствуя, как она успокаивается. – А тебе не повезло. Бывает, что не везет, – вздохнула я, сморгнув слезу. – Ты нас тоже спасла, там, в гостинице. Так что, глупости говоришь!
– Нет, – она покачала головой. – Я работу свою выполняла. А ты…
– А я бы не выжила там, в лесу. Так считать тебе удобнее? – пожала плечами я, отстраняясь и вытирая ее заплаканное лицо.
– Не получается, – сквозь слезы улыбнулась она в ответ. – Ты и себя и меня вытянула…
– И Андрей твой мне не нужен, – заявила я, глядя на нее. – У меня муж есть. И ребенок. И больше всего на свете я хочу домой.
Она внимательно посмотрела на меня. И тут включилось. Меня просто накрыло надеждой, усталостью, какой-то дикой, сумасшедшей любовью к мужчине, болью и благодарностью. Я закрыла глаза, разорвав контакт, не в силах выдержать этот груз чужих эмоций.
В этот момент в дверь постучали.
– Войдите, – крикнула Диана, откидываясь на подушки и обмахивая лицо ладонями.
Вошла Нира.
– Шевалье дель Виль спрашивает, можно ли навестить вас, миледи, – обратилась она к Диане.
– Нира, мне надо срочно привести себя в порядок, – в голосе баронессы уже не чувствовалось ни капли слабости.
– Сию секунду, миледи, – девушка оказалась возле трюмо, схватила пудру, крем и расческу и присела на кровать рядом с Дианой. Спустя несколько минут лишь слегка припухшие веки напоминали о минуте слабости.
– Как я выгляжу? – спросила она у меня.
– По тебе не скажешь, что вчера ты была при смерти, – дипломатично ответила я.
Диана вздохнула и велела Нире:
– Пригласите шевалье.
Спустя минуту в комнату быстрым шагом вошел молодой человек. Я в удивлении распахнула глаза: не ожидала, что шевалье так молод. Дель Вилю было не более тридцати. Среднего роста и худощавого телосложения, шеф Тайной гвардии чем-то напомнил мне молодого Хабенского. Глубоко посаженные глаза остро смотрели из-под густых бровей. Небольшие усы придавали его молодому лицу достаточно солидное выражение. Одет он был скромно, но аккуратно: черные брюки, камзол без вышивки и украшений, а в левой руке держал шляпу, которую тут же, не глядя, бросил на комод, стоявший около двери.
