Во время тяжкой болезни, когда все считали Евдокию умирающею, в то время как в церкви совершалась всенощная, больная услышала издали пение тропаря Успения, и при последних словах: «избавляешь от смерти души наши», она ясно увидала, как два светлых мужа поставили перед ней икону Успения. Это было так живо, что ей казалось, будто сестры обители хотели утешить ее принесением иконы. С умилением помолилась она горячей молитвой – тогда изображенная на иконе Божия Матерь точно ожила, и, сойдя с иконы, осенила рукою Евдокию со словами:
– Встань и укрепляйся, ты еще должна послужить Мне много.
Вернувшись из церкви, монахини нашли Евдокию совершенно здоровой.
Когда ее дяде стало известно, что Евдокия в Арзамасе, он выписал ее к себе, но не смог удержать. Она опять ушла от него и в сопровождении доверенного старого слуги, отправилась в Старую Ладогу. Оттуда она известила дядю о поступлении в монастырь.
Принятая благосклонно игуменьей, Евдокия вся отдалась молитвенному созерцанию. Единственной ее пищей был черный хлеб и квас, которые ей приносили раз в неделю. Послушание Евдокии состояло в чтении псалтири над покойниками. Она старалась делать то, что было бы тяжело другим монахиням.
В декабре 1777 года Евдокия приняла пострижение с именем Евпраксии, а в 1779 году Староладожская игуменья, переведенная в другой монастырь, представила ее митрополиту как свою преемницу. Высокая жизнь Евпраксии была уже настолько известна, что ходатайство игуменьи было исполнено, и на сорок пятом году жизни Евпраксия сама стала игуменьей.
Теперь ей предстояло много забот по благоустройству монастыря.
Древний устав обители подходил скорее к отшельническому, скитскому образу жизни. Сестры жили по двое в келье, и игуменья требовала, чтоб молодые всегда жили под руководством опытных стариц. С особою разборчивостью принимала она новых, особенно молодых монахинь, заботясь о том, чтоб среди них были женщины с сознательным и глубоким призванием. Всеми силами старалась она искоренить распри, ссоры, пересуды, пререкания и праздные встречи: нравственный уровень монастыря повысился.
Предметом особо теплых забот игуменьи было благолепие церковное. Она старалась, чтобы не только в праздничные дни, но и в будни церковь была ярко освещена и сияла порядком и чистотой.
На большие праздники в монастырь приглашалось для служения окрестное духовенство. Если церковные средства оскудевали и церковь уже нечем было осветить, неожиданно помогал какой-нибудь незнакомый человек.
Скопив немного денег, начала она строить каменную колокольню, но дело стало из-за недостатка средств. Глубоко скорбя об этом, Евпраксия провела всю ночь в горячей молитве. Наутро, когда она погрузилась в дремоту, ей было видение великомученицы Варвары, которая утешала ее. В тот же час приехала в монастырь помещица Желтухина, передала игуменье пакет с деньгами и рассказала, что великомученица Варвара во сне дала ей повеление вручить эту сумму игуменье.
Когда колокольня была готова, Евпраксия отправилась в Петербург, чтобы лично привезти вылитый там новый колокол. Она ехала за подводой в легкой повозке. Зима была в тот год лютая, со свирепыми метелями. На полдороге ямщики сбились с пути, подвода застряла в снегу, и лошади стали. Невдалеке были огни в окнах и лаяли собаки. Но Евпраксия не хотела покинуть колокол в поле и идти в деревню, как предлагали ямщики. Она отпустила их с лошадьми, а сама осталась одна среди вьюги, в чистом поле, в своей повозке. Часто высовывалась она наружу, чтоб всмотреться в колокол. Среди ночи она почувствовала вдруг вместо лютого холода – тепло. Чудный свет окружал ее повозку, и в этом свете стояли, охраняя Евпраксию, преподобные Александр Свирский, Сергий и Герман Валаамские.
Постоянно заботилась игуменья о больных, слабых сестрах, умерших поминала и оставшееся после них имущество раздавала нуждающимся. Сама она не участвовала в поминках, не заботилась об изысканной трапезе для почетных гостей, а с помощью помещика Путилова, сад которого примыкал к монастырским стенам, подавала хорошее, но простое угощение в своей келье.
Чрезвычайный подвиг предприняла Евпраксия с первых лет своего настоятельства для уединенной молитвы. Она много скорбела, что управление монастырем лишило ее прежнего безмолвия, и после молитвы таинственный голос указал ей возможность уединяться. В четырех верстах от монастыря, в глубине густого Абрамовского леса, был высокий пригорок – Абрамовщина. Там и решила укрываться Евпраксия от молвы. Она стала ходить на Абрамовщину после ранней обедни трижды в неделю, по постным дням, и возвращалась поздно вечером. Под высокой сосной срубила Евпраксия бревенчатую часовню, а у подошвы пригорка выкопала колодец и водрузила над ним большой деревянный крест.
На пригорке подвижница совершала свое молитвенное правило. Оно состояло из чтения Евангелия, Апостола и акафистов. С собою Евпраксия приносила священные книги, свечи с огнивом, старинную шпагу и части св. мощей.
