Вернувшись домой в маленький городок в Техасе, Кей Такетт неожиданно встречает женщину, которая, как все считают, погубила его брата. У Лауры Маллори в жизни осталась только одна цель и единственная надежда — что Кей поможет ее осуществить. Потерявший голову от любви, он не может противиться чарам этой соблазнительницы и даже готов рискнуть ради нее жизнью. Но все оказывается совсем не так, как кажется на первый взгляд, — за достоинством и преданностью скрываются предательство и ложь, а искренняя и преданная любовь вынуждена прятаться под маской порока.
Он никогда не испытывал особой любви к кошкам. А женщина рядом с ним вела себя совсем как они, только что не мурлыкала. Ее тело было полно кошачьей вероломной грации. Узкие, приподнятые к вискам глаза отливали зеленью, плавные чувственные движения будоражили воображение. Такие, как она, не ходят, а шествуют, продумывая каждый шаг заранее. Похоже, у нее и впрямь за долгое время странствий по чужим постелям выработалась особая манера поведения, чуть ли не мгновенно распаляющая мужчину. Она потягивалась и терлась о него, разметав рыжую гриву по плечам в угаре страсти, а в момент кульминации визжала и царапала плечи партнера ногтями.
Кошки казались ему скрытными и коварными — ненадежное племя. Он боялся поворачиваться к ним спиной.
— Ну как я тебе понравилась? — Голос ее, страстный и жаркий, обволакивал, как душная ночь за опущенными шторами.
— А что — разве я жалуюсь?
Кей Такетт терпеть не мог подобных вопросов. Если ты доволен, то к чему пустая болтовня? Если нет, то тем более следует помолчать.
Женщина сочла его двусмысленный ответ за комплимент и соскользнула с кровати. Обнаженная, она направилась к заставленному флаконами и баночками с кремами туалетному столику. Немного постояв, демонстрируя свое роскошное тело, она зажгла сигарету дорогой, украшенной камнями зажигалкой.
— Хочешь закурить?
— Нет, спасибо.
— А выпить?
— Пожалуй. Если есть что под рукой.
Отчаянно скучая, Кей смотрел на хрустальную люстру на потолке. Безвкусица и уродство! Слишком громоздко для спальни, даже когда часть лампочек еле светится за хрустальными подвесками. Ярко-розовый ковер в той же степени безобразный, что и передвижной, украшенный бронзой бар, уставленный замысловатыми хрустальными графинами, довершал пошловатый интерьер. Она налила ему виски.
— Куда тебе торопиться? — Женщина улыбнулась. — Муж уехал в другой город, а дочь ночует у друзей.
— Какого пола, мужского или женского?
— Женского. Ради бога, ей только шестнадцать.
Неблагородно говорить ей, что сама она задолго до этого возраста приобрела репутацию легкодоступной особы. Но Такетт промолчал, скорее из равнодушия.
— У нас впереди целая ночь. — Она подала ему стакан, села рядом, прижимаясь бедром к его бедру.
Кей поднял голову с подушки в шелковой наволочке и отпил неразбавленного виски.
— Мне надо двигаться. Я вернулся в город уже… — он посмотрел на свои часы, — уже три с половиной часа назад, а еще не переступал порога родного дома.
— Ты же сказал, что они не ждут тебя сегодня.
— Верно, но я обещал прежде всего появиться дома.
Она накрутила на палец прядь его темных волос.
— Но ты же не рассчитывал на столь приятную встречу «Под пальмой», а это в корне меняет дело, не так ли, дорогой?
Он допил виски и сунул ей в руки пустой стакан.
— Интересно, почему это заведение называется «Под пальмой»? Тут не сыщешь ни одной пальмы на триста миль вокруг. Ты часто там бываешь?
— Достаточно часто, — произнесла она, хитро улыбаясь.
— Когда мужа нет в городе? — с усмешкой поинтересовался Кей.
— И еще когда тоска и одиночество становятся невыносимыми, а это случается почти каждый день. В баре «Под пальмой» всегда можно найти интересную компанию.
Такетт взглянул на ее пышный бюст.
— Это точно. Не сомневаюсь, что ты цепляешься там за любого, был бы мужского пола, и любезничаешь, пока у него не встанет.
— А ты неплохо меня изучил. — С грудным смехом она потянулась к нему, чтобы коснуться его рта влажными губами.
Он отвернулся.
— Брось! Я тебя совсем не знаю.
— Это неправда, Кей Такетт. — Она выпрямилась с обиженным видом. — Мы учились в одной школе.
— Я со многими учился в школе. Но это не значит, что я знаю всех до единого, да еще и неплохо.
— Но ты со мной целовался.
— Врешь! — Он позабыл об учтивости. — Я не люблю стоять в очереди, так что меня никогда не было среди твоих поклонников.
В ее прищуренных глазах блеснула злоба, которая, впрочем, тут же погасла. В одно мгновение женщина, так напоминавшая ему кошку, спрятала выпущенные коготки.
— Ты прав, мы с тобой не встречались, — промурлыкала она. — Но однажды, когда победили ребят из Глейдуотера, ты вместе со всей нашей футбольной командой шел с поля в раздевалку. А мы с подругами, да вообще все в Иден-Пасс, выстроились на пути, чтобы вас приветствовать. Ты, — продолжала она, впившись при этом ногтями в его обнаженную грудь, — ты был самым лучшим из игроков. Твоя грязная майка взмокла от пота, и, конечно, все девочки считали тебя самым красивым. Думаю, ты сам тоже так думал.
Она остановилась, ожидая, что он скажет, но Кей остался совершенно равнодушным к ее рассказу. Он помнил множество подобных дней, таких, как она только что описала. Страх перед началом игры и ликование после победы. Завораживающее пространство стадиона. Звуки марширующего оркестра. Запах свежего попкорна. Громкие крики группы поддержки.
Бушующие трибуны.
И Джоди, ее голос, подбадривающий его громче всех.
Как давно это было.
