— Я услышала болтовню этих… созданий, вышагивавших по деревне. Громко слушая музыку и свистя мужчинам, они направлялись к замку. Когда я увидела искореженные ворота, подумала, что, возможно, тебе нужна помощь…. — ее голос замер, а глаза широко распахнулись, когда Кассандра увидела меч.
— Где она, Лаклейн? — спросила Регина.
А Никс добавила:
— Без нее мы не уйдем. Так что если ты не хочешь постоянных гостей с пагубными и разрушительными наклонностями, просто передай ее нам.
— Никогда. Вы ее никогда больше не увидите.
— Нужно быть смельчаком, чтобы утверждать такое, учитывая, что Кадерин вот-вот окропит меч твоей кровью, — с ухмылкой заметила Регина. Тут ее уши дернулись, а голос неожиданно стал приторно-сладким. — Но о чем это ты говоришь? Ты не позволишь нам видеться с Эммой?
— Никогда больше. Не знаю, как Эмме удалось вырасти такой в вашем злобном ковене, но второго шанса испортить ее у вас не будет.
После его слов Регина вдруг расслабилась. Люсия спрыгнула вниз и абсолютно спокойно — словно бы не она только что пустила в него стрелу и находилась в каком-то футе от ликана, готового вот-вот обратиться и кого-нибудь убить — пошла к дверям.
— Лаклейн? — окликнула его негромко Эмма с лестницы. Повернувшись, он увидел, что она стоит, нахмурив брови. Они хотели, чтобы он повторил свое решение в ее присутствии. — Все это время ты планировал держать меня вдали от моей семьи?
— Не всегда. Только после того, как встретил их, — объяснил Лаклейн, словно бы это улучшало ситуацию.
Эмма осмотрела помещение, затем взглянула на своих теток. Что тут происходило после того, как они вышибли дверь, она могла только догадываться…
И что, черт возьми, здесь делает Касс?
Тут Эмма заметила Кадерин позади Лаклейна, которая все так же держала меч между его ног.
— Кадерин, — пробормотала она. — Тебя Анника послала? — Эта ее тетка была беспощадной, натренированной и ничего не чувствующей убийцей. Идеальная машина уничтожения. На спасательные операции ее не посылали. — Опусти меч, Кадерин.
— Спускайся, Эм, и никто не пострадает, — сказала Регина.
— Опусти меч, Кэд!
Регина неохотно кивнула, и Кадерин отступила в тень. Лаклейн тут же бросился вверх по лестнице и потянулся к Эмме, но она метнула на его руку испепеляющий взгляд и оттолкнула ее. Лаклейн, казалось, остолбенел.
Регина виновато улыбнулась племяннице.
— Анника просто хотела забрать тебя от него.
Промаршировав вниз по лестнице, Эмма направила палец Регине в лицо:
— Итак, Лаклейн планировал запретить мне видеться с вами, а Анника собиралась убить моего любовника, даже не поинтересовавшись, что Я думаю по этому поводу? — все они обращались с ней как с прежней Эммой, стремясь хитростью заполучить право контролировать ее. Но такое у них больше просто не пройдет. — Интересно, что же планирую я.
— Расскажи нам! — затаив дыхание, крикнула Никс.
Эмма бросила на нее яростный взгляд. Я говорила риторически! Она понятия не имела, что планировала делать…
— Он ищет тебя, — раздался от двери протяжный голос вампира. Его глаза были прикованы к ней.
Эмма открыла рот. Валькирии не верили в совпадения, лишь в судьбу. А судьба иногда даже и не утруждала себя завуалированными намеками.
Лаклейн метнулся к вампиру, и в этот момент появились другие. В драку следом за Лаклейном тотчас же бросилась и Кассандра. Эмма видела все происходящее словно в замедленной съемке, чувствуя, что взгляд красных глаз вампира снова и снова возвращается к ней.
Неожиданно кто-то ударил ее под коленками, и она упала на пол. Лаклейн сбил ее с ног?
— Уходи, Эмма, — заревел он, отпихивая ее в сторону, отчего она, проехавшись по отполированному полу, оказалась далеко от места схватки.
Впереди кипел бой, но вампиры не сводили с Эммы глаз.
Они здесь из-за нее. Что, если отец узнал о ее существовании? Отправил их за ней?
Но кто…?
Неожиданно сны — ночные кошмары — всплыли в ее сознании. Воспоминания Лаклейна.
Перед глазами встал образ золотоволосого мужчины. Деместриу. Спокойно наблюдающего, как страдает Лаклейн.
Все говорили, что внешностью я пошла в мать. Но у нее были черные, словно вороново крыло, волосы и темные глаза. Мужчина же из сна — блондин, и ножны на правом боку говорят о том, что он левша.
Эмма тоже была левшой.
Нет. Это невозможно.
Снаружи сверкнула молния. Фаталистка. Точно, она просто фаталистка, ведь это худший — хуже просто не придумать — из вероятных сценариев. Не могло же такого быть, что ее отец пытал Лаклейна.
Его воспоминания, словно яд, просочились в ее сознание — воспоминания об истязании, которое теперь навечно стало ее. Ярость Лаклейна бурлила в ней, и Эмма отдалась ей на милость — как сделал и он — чтобы вынести боль…
Задрожав, Эмма не смогла сдержать рыдания. Сознание померкло, поплыло… Все слилось: реальность и кошмары. Каким-то образом она узнала о поселившемся глубоко внутри Лаклейна — столь глубоко, что он и сам о нем не догадывался — подозрении, что она дочь Деместриу…
