Нет худа без добра полностью

Отец Макнами склонил голову и произнес:

– Отче наш, благослови эту женщину, Твою дочь, и даруй ей мир в ее сердце, который Ты обещал. Не покидай нас сегодня, Иисус. Пойми нас, несмотря на все загадки нашего индивидуального бытия, и помоги нам разглядеть исконную красоту нашей натуры, постоянно находящейся в замешательстве. Аминь.

– Аминь, – торжественно повторила за ним Эдна. Протянув руки, она обняла ладонями красные щеки отца Макнами и произнесла: – Боже, благослови вас.

Отец Макнами прочитал адрес и мысленно наметил маршрут, а вокруг него витал явственный затхлый запах сигаретного дыма. Затем мы быстрым шагом двинулись в путь.

– Вы вправду верите в красоту нашей натуры, находящейся в замешательстве? – спросил я, подумав, что вдруг во мне все-таки есть что-то красивое. Замешательства-то всегда хватало.

– Да, верю, – ответил он.

– Это как яркие лепестки цветов, спрятанные поначалу в стебле?

Отец Макнами остановился, улыбнулся мне сквозь бороду и сказал:

– Красота есть в каждом из нас, Бартоломью. Но иногда она в самом деле прячется.

Мы шли и шли, причем довольно быстро. Я вспотел, несмотря на то что вечер был холодный.

Наконец мы подошли к трехэтажке на пересечении Южной и Третьей улиц. Отец Макнами нажал кнопку звонка и держал ее довольно долго.

– Не обязательно трезвонить беспрерывно, – раздался мужской голос.

– Адам? – произнес отец Макнами в переговорное устройство.

– Кто это? – спросил голос после паузы.

– Друзья Венди. Вы нас не впустите?

Опять наступило молчание.

Отец Макнами позвонил еще раз.

– С кем я разговариваю? – спросил Адам.

– С друзьями Венди.

– А как вас зовут, друг Венди?

– Бартоломью Нейл, – ответил отец Макнами, к моему удивлению.

– Отец Макнами? – спросила Венди.

Это, несомненно, был ее голос. Я мысленно видел ее оранжевые брови и белую, почти прозрачную кожу.

– Я больше не отец, я сложил с себя сан, как вы помните. Но да, это я.

Спустя несколько секунд дверь открылась и перед нами предстала Венди в своих каплевидных темных очках, черных брюках в обтяжку и темно-бордовой футболке университета Темпл, которая была слишком велика ей.

– Заходите, – сказала она.

Я прошел вслед за отцом Макнами в комнату на первом этаже, где были коричневый кожаный диванчик, стеклянный кофейный столик, мохнатый черный ковер, похожий на собаку, большой железный бар с десятками бутылок и огромное кожаное кресло для настоящих мужчин. Сразу было видно, что это дом богатого человека.

– Как вы узнали этот адрес? – спросила Венди.

– Ваша мать дала мне его, – ответил отец Макнами.

– Зачем?

– Я попросил ее.

– Но зачем?

– Мы с Бартоломью тревожились. Вы так быстро покинули нас…

– Прошу прощения. Я в тот момент плохо себя почувствовала.

Отец Макнами вздернул свои кустистые белые брови.

– Почему бы вам не подняться и не познакомиться с Адамом? – сказала Венди.

– Вы говорите, с Адамом? Так зовут этого счастливчика? Адам?

– Не такое уж редкое имя на самом деле, не правда ли? – отозвалась Венди с принужденным смешком. – Давайте поднимемся к нему.

Мы поднялись вслед за ней по винтовой железной лестнице в кухню-столовую. Красивый мужчина в небесно-голубом хирургическом костюме встал из-за стола, когда мы вошли. На вид он был моего возраста – как минимум на десять лет старше Венди. На столе стояли две тарелки и два бокала с вином. Они ели мясо с редисом и спаржей.

У Адама были голубые глаза и светло-каштановые волосы, аккуратно подстриженные, но встрепанные, как у Вас, Ричард Гир. Венди представила нас. Его рукопожатие было чересчур жестким, мне стало чуть больно.

– Я много слышал о вас, – сказал он. – Приношу вам соболезнования в связи со смертью вашей матушки.

Я кивнул и уставился на свои коричневые шнурки. По-моему, Венди не должна была бы говорить с кем бы то ни было о наших сессиях, это нарушает конфиденциальность. Я подумал, что, наверное, не стоило ей рассказывать о себе вообще ничего.

– Может быть, выпьете? – спросил Адам.

Мы уселись за большой деревянный стол с бокалами вина в руках.

Вино на вкус было дорогим – или, может быть, мне так только казалось, я ведь практически совсем не разбираюсь в винах.

– Так чему мы обязаны такой честью? – спросил Адам. По его тону можно было понять, что он предпочел бы спокойно есть мясо с редисом, он тут же и принялся за него. – Не хотелось бы, чтобы такой хороший кобэ-стейк совсем остыл, – добавил он, словно читая мои мысли. – Если бы я знал, что вы придете, я бы…

– Мы беспокоимся за Венди, – сказал отец Макнами.

– Почему? – спросил Адам, продолжая жевать мясо с абсолютно невозмутимым видом.

– Наверное, потому, что она выглядит так, будто выдержала десять раундов бокса с чемпионом в тяжелом весе, чье имя я не помню, но он способен разбить человеку лицо и придать ему такой вид, какой у Венди сейчас.