Ивена ничего не ответила, никаких эмоций не выказала. Однако внутри нее возродилось негодование. Файтнор желал смерти одного человека во имя смерти другого, чтобы просто запугать народ. Это казалось чем-то неправильным и неприемлемым.
Начальник обсудил еще некоторые заслуги других сотрудников, после чего совещание закончилось. Впереди Ивену ожидала ее привычная работа.
Ровно в два часа дня на допрос явился Линдман. Как выяснилось, штраф он уже выплатил сегодня утром. Кастор сидел, пристально глядя на Ивену, а она все прокручивала в голове слова начальника, которые почему-то ей совсем не понравились. Но о своих сомнениях она подумает позже. А лучше и вовсе о них забыть.
— Господин Линдман, благодарю за то, что выполнили обязательство так быстро, — одобрительно сказала Ивена. — Теперь мне нужно узнать еще некоторую информацию о вас. Скажите, как давно вы обнаружили в себе магические силы?
— Давно, — сухо бросил Кастор.
Ивена выжидающе смотрела на него, но маг молчал.
— Господин Линдман, я бы попросила давать более развернутые ответы, чтобы сократить время ваших визитов. Поверьте, мне тоже есть, чем еще заняться на работе. Но я все равно буду спрашивать вас о деталях. Вы и сами явно догадываетесь, какие примерно последуют вопросы. Поэтому расскажите больше о том, когда именно это произошло и при каких обстоятельствах. Также поясните, почему вы об этом не сообщили в инквизицию.
Кастор откинулся на спинку стула и все-таки принялся рассказывать.
— Обнаружил в подростковом возрасте. Мне было пятнадцать, и я делал уроки, сидя за компьютером. У меня что-то не получалось, я разозлился и слегка хлопнул рукой по столу. Пальцы вдруг сверкнули. Я сначала не понял, показалось или нет, но будто почувствовал в себе что-то, чего не замечал ранее. И уже мгновение спустя увидел, что компьютер вырубился. Он перегорел от внезапного заряда. Конечно, я сильно испугался, но сообщил родителям. Мы не стали никому докладывать, потому что я пообещал им, что не буду пользоваться магией. Всем было страшно говорить об этом кому-то.
— Однако вы свое обещание нарушили, — подметила Ивена. — Вы, конечно, уже не подросток, но что по этому поводу думают ваши родители?
— Увы, об этом я уже никогда не узнаю.
Ивене показалось, что взгляд Кастора в этот момент выражал еле уловимое осуждение. Линдман чуть нахмурился, а ей стало неловко, что она так бестактно поставила вопрос, но высказанных слов уже не вернуть. Однако держать лицо следует и дальше. Да и разве должно волновать, что там о ней этот маг будет думать?
— Сожалею о вашей утрате, господин Линдман. Но я никак не могу одобрить, что вы промолчали. Вы испытывали вину за то, что оказались магом?
— Нет, — без колебаний ответил Кастор.
— Но вы говорили, что верите в Бога, а он против магии, — напомнила Ивена. — И еще утверждали, что испугались.
— Испугался я за то, что скажут другие, если узнают. Но я никогда не считал себя плохим человеком. А верить и испытывать чувство вины — это разные вещи, которые никак в данном случае не связаны. Я не виноват, что родился магом. А что касается веры в Бога… Допускаю, что он существует, но очень сомневаюсь в том, что он так прямо указывал, как нам жить.
Пусть и считалось, что Бог все-таки делал так, Ивена не захотела тратить силы на спор и перешла к другому.
— Вы электромаг, и ваши способности одни из самых опасных. Как вы научились сами их контролировать?
— Я тайно пытался познать силы наедине. Прекрасно понимал, что могу быть опасен, но и не хотел оказаться в списке магов. Моя мать служила при церкви, и это помешало бы ее карьере.
— Выходит, вы нарушили свое обещание практически сразу. Извиняюсь, что приходится затрагивать эту тему, но… Если ваша мать там служила, как она отнеслась к тому, что вы оказались магом? Для верующих это обычно серьезный удар.
Кастор усмехнулся. По его выражению лица Ивена уже приготовилась, что он или съязвит, или как-то переведет тему на нее. И маг оправдал ее ожидания.
— А если бы у вас был сын, который вдруг оказался магом, вы бы от него отреклись? — спросил он.
— Господин Линдман, — Ивена протяжно вздохнула, — почему вам так нравится интересоваться моей жизнью? Если бы я, если бы дочь, если бы сын. Допрос веду у вас я, а не наоборот, так что будьте добры отвечать прямо, не переводя стрелки. Это занимает лишнее время и совершенно неуместно.
— Просто хочется иногда послушать, как мыслят инквизиторы, — с любопытством ответил Кастор. — Знаете, допросы устраивают только магам. Вы все пытаетесь нас подловить, разоблачить. А что у вас в головах? Лишь злобный настрой или хоть что-то человеческое тоже есть? Мир пытается показать, что он цивилизованный. У нас процветает наука, технологии. Но при этом до сих пор существуют казни. Как-то в голове это не укладывается.
— Первый постулат гласит: все благо, что естественно. Развитие науки и познание вещей — это естественный процесс развития человечества. Но магия — противоестественно. Следовательно, ее нужно контролировать и искоренять, если она наносит вред.