И вот задуматься бы мне хоть на секунду о таком потрясающем стечении обстоятельств, что и в Таверну легко дошла, и Дарех меня почти ждал, и гномы, и близнецы-эльфы Иэль и Аэль, разрешившие так себя называть друзьям, неспособным запомнить и выговорить их имена, и вампир Саул, и оборотень Ервер.... Но умные мысли тем и прекрасны, что дошли до меня лишь много времени спустя, когда уровень попадоса в хитросплетения случайностей начал становиться настолько очевидным, что выть и вспоминать ругательства стало бесполезно.
Последствия той пьянки отчасти помнила я сама, отчасти рассказал мне Бес, которого теперь в нескольких мирах именовали только Задохликом, а сам он корпел над иным именем и клялся, что больше ни за что не назовется именем целой расы. Еще приходили ехидные послания от Иэля с Аэлем, но чаще от последнего, потому как Иэль был много гуманнее своего брата. Пару раз я успела встретить на улицах Ринаара хихикающего Саула под личиной, три раза даже успела поймать, и он щедро добавил подробностей к общей ужасающей картине. Мне казалось, что даже местная бездомная живность при виде меня покатывается, что намекало, жирно так, что Ервер тоже успел навестить меня и поделиться подробностями, но почему-то не со мной.
А ведь так все мирно начиналось! Дарех натаскал еды, приволок кувшин пива, и мы славно поели. Или я, потому как Бес хмурился и обижался на задохлика. Почему обижался на меня – вот этого я понять так и не смогла, поэтому не прониклась и выкинула из головы его обиды.
Когда я крикнула Дареху, чтоб принес еще кувшин для Беса, у которого слишком тяжелая душевная травма, то недалеко от нас за столиком группа в плащах с капюшонами оскорбилась. Как оказалось, мелкая нечисть, именуемая аккурат бесами, возмутилась, что такого задохлика кто-то посмел назвать Бесом. Я пожала плечами и меланхолично сказала, что он сам себя так назвал. Ребята еще больше обиделись и начали рассказывать Бесу подробности, по которым его мать не могла иметь отношений с очень гордым народом, в процессе живописали анатомические моменты несовместимости и невозможность чисто технического исполнения. Вот уж не знаю, почему мужики так звереют, когда кто-то начинает сомневаться в качествах их родительниц? Казалось бы: ну как какие-то левые и незнакомые бесы могут знать что-то о родительнице Беса, если никогда ее не видели и даже не знали о ее существовании, ан нет, Бес озверел и быстро, и достаточно метко, перекидал в бесов, нда, тавтология, сначала все столовые приборы, а потом недоеденный ужин. Что примечательно, не только свой, но и мой. И вот я бы и дальше слушала, и любовалась, если б бесы не взвыли, что так их еще никто не оскорблял, потому как помоями не обливал. Это был мой ужин! Кстати, Дарех, несмотря на привычность ситуации, тоже присоединился к побоищу, заявив, что бесы с этого момента и порога Таверны не переступят. Знатный мордобой получился. Если б не Дарех, было бы много сложнее. Короче, местами подпаленные, местами поломанные, изрядно побитые и не совсем вменяемые бесы были жестко отлевитированы за дверь с предварительным принудительным опустошением карманов. Как пояснил Дарех, вызывающий им лекаря, – "оплата неустойки". На всеобщее счастье в этом эпизоде Бес еще не вспомнил об огнестреле на поясе и отрабатывал только задохлика – бился руками и ногами.
