— Твою ж мать… — сдавленно выругался Тим, с неимоверными усилиями очищающий слипшиеся от грязи и крови глаза. — Получать по шапке у меня начинает входить привычку. Главное не пристраститься — так и до закоренелого мазохиста рукой подать. Это и называется — дали руль, но не показали, как им пользоваться.
Тим с трудом принял вертикальное положение. Привычный осмотр энергетического тела показал локальные разрушения и аномальные выверты каналов.
— Кажется, придётся забыть о колдовстве. А жаль — только начало получаться. Эк меня переколбасило, — сокрушался Тим вслух.
Кряхтя, парень доковылял до лесного ручейка, удачно журчащего неподалеку. Всё тело ломило, голова трещала по швам. Тим попытался хотя бы немного умыться. Безнадежно уничтоженные жалкие и грязные остатки того минимума одежды, что у него был были бесполезны и восстановлению не подлежали. Несмотря на ускоренную регенерацию, тело было искорежено и испещрено затягивающимися шрамами, ссадинами и ранами самых разных сортов. В глазах Тима бегали мелкие мушки, словно от кислородного голодания, мир покачивался и подёргивался, и парень, тряся головой, будто пьяный портовый грузчик склонился над своим отражением в мутноватой от крови и грязи воде. Оттуда на него смотрел некогда симпатичный молодой человек, сейчас же от ран на левой части лица не было живого места. С правой частью дела обстояли лучше, кое-где даже появилась корка, которая немилосердно чесалась. Вздохнув, парень сбросил с себя весь хлам, что был на нём и окунулся в ручей. Вода сразу же покраснела и помутнела. Тим лежал, держась за скользкую ветку, течение подбрасывало его тело, чтобы снова мягко приопустить на дно и, казалось, омывало его мысли. Парню казалось, что он слышит какую-то грустную мелодичную музыку. В конце-концов ослабевшие руки отпустили ветку, и ручеек понёс тело человека вниз по течению, напевая ему свой незамысловатый убаюкивающий мотив.
Очнулся Тим в непривычной для себя обстановке. Судя по всему, это был небольшой шатёр или же палатка. Нечто, похожее на брезент и являющееся стенами этого обиталища лениво покачивалось от порывистого ветра снаружи. Вокруг стояли небольшой комод, пара табуреток, столик и огромное зеркало на постаменте. Тим попытался встать, но резкая боль, пронзившая его тело, быстро заставила парня отложить эти крамольные мысли на «потом». На нём была надета чистая просторная рубаха, а тело перебинтовано широкими холщовыми бинтами. Тим втянул носом воздух. Вокруг витал явный запах трав и настоек.
«Ладно. Раз перевязали, значит сразу пытаться убивать не будут», — решил парень и устроился поудобнее.
Спустя некоторое время, задремавшего Тима разбудил звонкий тоненький голосок:
— Проснулся, мама, папа, он проснулся!
Источником писка была девчушка с большими веснушками и курносым носом, лет десяти-двенадцати на вид. Чуть погодя в шатёр вошли мать и отец семейства, а так же паренек, трущийся за их спинами.
— Здравствуйте, спасибо за то, что позаботились обо мне, — улыбнулся им Тим.
— Жену благодари, я был против, — хмуро ответил глава семьи. — Вдруг бандит какой, али душегуб. Нам проблемы не нужны. Но София уперлась рогом, как скальный козёл, человек в беде, да человек в беде, — он махнул рукой.
— Я не душегуб, на меня просто напали в лесу, — выдвинул Тим свою версию полуправды.
— Вот видишь Матей! — взвилась дородная женщина, уперев руки в бока. — Чай, Светлый Орфис не наказал бы тебя за твоё отношение к нуждающимся людям?
Мужик почесал голову.
— Набожная она у меня дюже. Но, может быть и права. Женщины в таких делах, как правило, мудрее мужчин. — Он поцеловал её в макушку. — В общем, набирайся сил, путник.
— Меня зовут Тим. И я отплачу вам за доброту как смогу.
Мужик кивнул и вышел из шатра. Женщина, смерив Тима взглядом, приказала тому лежать и ждать обед. Тим повиновался.
