— Куда ты теперь? — спросил его Ниро.
— У меня есть неделя, чтобы отдохнуть и закончить свои дела, а потом пойду на поклон к Лакариусу, — ответил Зефф.
— А сам-то как думаешь, куда тебя определят? — снова спросил Ниро.
— Не знаю, скорее всего, куда-нибудь на границу или ещё куда подальше, — задумчиво ответил Зефф, — в любом случае, мы ещё увидимся.
— Подожди, дай только выпуститься из Академии, и тебе придётся потесниться на пьедестале славы, — заявил Райат.
Парни рассмеялись. Зефф смотрел на голубое свежее небо и чувствовал, как ветер зовёт его в путешествие.
***
В небе над Инферно всё так же полыхало чёрное солнце. Заргарот в последний год отдал все силы на обращение новых бесов из гаргов, внедряя в них зачатки разума и ставя их в ряды своего воинства. Семь его генералов, давным-давно взращенных из низших демонов и впитавших в себя волю семи Первогрехов, день и ночь натаскивали бойцов, всячески повышая квалификацию войска.
В один, ничем не отличающийся от десятков других, день, Заргарота потревожили незапланированным визитом.
— Повелитель, — склонился перед ним генерал Второго легиона, Первогрех Зависть, Левиафан.
— Я слушаю тебя, — щёлкнул хвостом Владыка Инферно.
— Появилась информация о прорыве Первородной Тьмы в Орфис. Кажется, что-то влечёт её туда.
— Насколько масштабен прорыв? — заинтересованно спросил Заргарот у своего генерала.
— Ничтожен, повелитель, — ответил Левиафан, — лишь одна сущность, но место прорыва — средоточие магической власти Орфиса. Она что-то там искала.
— Возможен ли вариант развития событий, что Тьма потянется в Орфис, прежде чем поглотит Инферно? — спросил Заргарот.
— Сомневаюсь, повелитель, — немного подумав, ответил грех Зависти, — энергетически из Инферно попасть в Орфис во много раз проще, нежели в обход. А логики действий у Первородной не отнять. Поэтому сначала она придёт сюда.
— Тогда прорыв в Орфис мы можем считать лишь попыткой устроить диверсию? — уточнил Заргарот.
— Или устранить кого-то, кого она считает опасностью для себя, — предположил Левиафан.
Заргарот хмыкнул, обнажив ряд острых зубов. Генерал преданно смотрел ему в рот.
— Что делать с Тьмой решим уже после, — сказал Владыка Инферно, — что же до того, что Тьма кого-то могла испугаться… Я видел, на что она способна, и, поверь, мой верный Левиафан, бояться нужно её.
«Верный Левиафан» готов был поверить, во что угодно, лишь бы не разгневать всемогущего хозяина.
Заргарот взмахом когтистой лапы отправил генерала прочь из покоев, а сам для себя, что темпы подготовки неплохо бы и ускорить, и отдался мечтам о новом мире, который вскоре станет его.
***
В столице светлых эльфов, вечном городе-под-древом с вычурным для людского слуха названием — Заар’Ла’Тиэль уже не первую неделю царили неясные волнения. Разговоры ходили разные, от слухов о скором свержении эльфийского короля Гвинтаэрона Мудрого до слухов о том, что Древо Жизни скоро осыпется и у народа эльфов начнутся чёрные дни.
У Гвинтаэрона было двое детей, сын и дочь. Сына звали Анкарион Ветрокрылый, личной приставки к имени он ещё не заслужил, поэтому использовалась клановая. Ну а дочь… О дочери упоминать было не принято, после того, как она совершила покушение на отца. Если бы не её брат, в ту ночь вставший у неё на пути, с королём было бы уже покончено.
У короля, разумеется, не поднялась рука на собственную дочь, и её попросту изгнали, хотя это и вызвало сильнейшее недовольство у Анкариона.
Теперь, когда эльфийки-смутьянки уже давно не было в Великом лесу, всё было должно пойти на лад, но как раз в этот период и начались массовые дезертирства войск, ещё одна череда покушений на короля, подрыв авторитета короны и прочие неудобства для действующей власти. Анкарион с честным лицом убеждал короля в происках сестры, которая нашла способ вредить извне территорий эльфов, сетуя на ненужную жалость Гвинтаэрона к ней. Старик действительно сдал в последние годы, но лишь благодаря его мудрому правлению народ эльфов ни в чём не нуждался и процветал.
В один из дней, когда король, восседая на Зелёном троне, размышлял о судьбе его дочери, втайне от всех он всё же тешил себя надеждой, что произошла ошибка и любимая дочь не могла так с ним поступить, дверь в тронный зал распахнулась, и в неё вошли трое эльфов в чёрных одеждах.
Двое стражников у трона достали тонкие мечи, по одному в каждую руку и угрожающе сделали шаг вперёд. Главный из троицы ничуть не испугавшись и не замедлив шага, сделал знак рукой. Двое его сообщников метнулись чёрными вихрями к стражникам и прирезали их в мгновение ока, словно это была не королевская стража, а пьяные портовые попрошайки. Эльф в чёрной маске подошел вплотную к монарху.
— Кто вы, что вам нужно? — спросил у него старый король.
— Ничего кроме твоей короны, отец, — эльф снял маску, и Гвинтаэрон с ужасом увидел лицо своего единственного сына. К сожалению, это было последнее, что он видел в своей жизни. Клинок, молниеносно выхваченный из-за спины, вспорол королю глотку и повредил мозг. Кровь хлынула на трон и каменные ступени, ведущие к нему.
