— Долго стоять так собираешься? — грубо спросил и презрительно скривил губы. Желание делать добро и в данном случае извиняться резко куда-то пропало, просто растворилось в воздухе. Пришлось молча войти в квартиру, боком протиснувшись мимо хозяина, так как он совершенно не предполагал, что оставил мало места в дверном проеме. Или наоборот, прекрасно знал, вот только решил вредничать, делать всё назло. Ох, как же знакомо всё это…
Артём молча запер дверь и прошёл на кухню. Я вдруг заметила, что он уже готов к выходу. Почти готов. Черная футболка, которую он надел, или была изначально немного необычной, или же просто кое-кто не различил перед и зад.
— У тебя это… — я крайне не желала лезть к этому неразумному человеку сейчас, — ну, это… футболка… немного наоборот.
Я ожидала, что Макаров смутится и уйдёт в спальню, чтоб поправить свой «вечерний туалет», вот только вышло совершенно иначе. Он встал со стула, стянул с себя футболку и медленно потянулся, словно кот, греющийся на солнышке и очень довольный своей беззаботной жизнью. А вот как раз я покраснела и смутилась, всё же не каждый день увидишь бывшую рок-звезду, солиста твоей любимой группы, без верхней одежды, к тому же эта звездулька держит себя в хорошей форме. Парень всё так же лениво вернул часть своего гардероба на положенное место, сел обратно на стул и продолжил пить чай.
— Не могла бы ты куда-нибудь приземлиться, а то очень напрягает, когда человек в дверях стоит, — немного раздраженно попросил и съел одно печенье из коробочки. Меня снова начали терзать сомнения на свет его слепоты и дурацкого телешоу. Всё слишком гладко.
— Как ты узнал, что я на пороге стою? — настороженно прошла к окну и внимательно осмотрелась на предмет скрытых камер. Вроде бы ничего особенного, все предметы на тех местах, на каких были вчера. Кай, мирно полеживающий рядом с Гердой, приподнял свою сонную мордашку и лениво глянул, словно услышал какой-то бред. Так, стоп. Кажется, мне уже начинает мерещиться всякое.
— У людей с плохим зрением обычно обостряется слух, — нехотя пояснил и продолжил завтрак. — Ты громко дышишь.
— Почему собрался сам? — этот вопрос интересовал больше, чем первый.
Неужели он и правда настолько обижен, что теперь уволит? Или хотя бы как-нибудь накажет. Заставит чистить туалет, к примеру. Или еще что мерзкое придумает.
— Я же тебе не доверяю, — пожал плечами и медленно встал.
Вот, значит, как! Ну и добирайся до корпуса сам, раз такой умный! Идиот, я же всего лишь хотела помочь. Вот же придурок. Я, конечно, не стала озвучивать различного рода ругательства, но вот своё предложение смогла, хоть и было сложно держать себя в руках. На такое замечание Артём удивлённо уставился в мою сторону, о чем говорили его приподнятые брови, выглядывающие из-за очков.
— Ты хочешь потерять работу? — угрожающе прошипел и стиснул челюсти с такой силой, что желваки «заходили».
— Да уж лучше без работы, чем с таким придурком, — злобно выплюнула и собралась уйти, но один очень настырный и бескультурный парень в самом прямом смысле преградил выход и, нащупав на столешнице шкафа графин с водой, взял его в руки. Я всё никак не унималась. — Что, во рту от такого даже пересохло? Никто небось и не называл тебя придурком?
Мне удалось запомнить его скривившиеся в злобной ухмылке губы и ритмично вздымающиеся ноздри перед тем, как этот урод принял своё последнее неправильное решение в жизни. Одно мгновение — крышечка хрустального графина летит на пол и разбивается. Ещё одно — и всё его содержимое оказывается на мне. Макаров с особым остервенением и удовольствием выплеснул всю воду прямо мне в лицо, четко угадав его расположение.
Капли медленно сползали вниз по моим волосам, разбиваясь о пол. Огромный ком обиды и, кажется, слёз застрял в горле и мешал не то что говорить, он не давал дышать. Я открыла рот и пыталась успокоиться, привести своё душевное состояние в норму.
— Остынь, хамка, — добавил Артём и поставил кухонную утварь на место с таким невозмутимым и гордым видом, будто сейчас не сделал пакость девушке, а поймал преступника и заставил сознаться во всех мыслимых и немыслимых деяниях.
Было очень больно. То ли душа, то ли ещё какой-то орган щемил в груди. Внезапно проснулось желание провалиться сквозь землю, оказаться на северном полюсе и никогда не видеть этого болвана, не знакомиться с ним, да и его дурацкую группу тоже не слышать. Я была зла на весь мир, а больше всего на саму себя. Это же надо так опростоволоситься было, когда пошла просить прощения. Нельзя изменять своим принципам, нужно было подумать об этом раньше! Он стоял молча с крайне довольным видом, сложив руки на груди и совершенно не догадываясь, насколько сделал больно своим поступком. Я, собравшись с силами, оттолкнула его с прохода и пулей вылетела из квартиры. Нужен свежий воздух, много, очень много.
