Что отвечать? Хороший мальчик, музыкант из ресторана, ученик кабацкого корифея Михаила Гулько, когда-то собиравшего народ в ресторане сада «Эрмитаж», а потом в «Одессе» на Брайтон-бич, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.
Вот в этом городе потом и написал я Мише Гулько песню «Кабацкий музыкант», которую здесь и приведу с сокращением, потому что по теме и потому, что другого места не будет.
А потом нас все захотели, набрали мы первых попавшихся музыкантов, придумал я фишку «Лесоповал», и, отыграв с аншлагом первый концерт в «России» (место рождения – ГЦКЗ «Россия», Москва), покатились мы уже с меньшим успехом по стране – благо, она тогда была огромна. Что ж, ни раскрутки, ни рекламы, ни кассет, ни имени! Нормально для неудачи.
Но все пришло – и клипы, и целых три компактных диска – тогдашней новинки, отданной нами торговцам совсем задаром (и снова финансовая ситуация не дает нам возможности распорядиться нашим седьмым, уже без Сережи, альбомом).
Ездил Сергей Коржуков по стране, давно уже любимый по миллионным тиражам кассет, не веря в собственный успех. Музыканты отсеивались, большей частью по пьянке, иногда профессионалы, что тут поделать? Родина. Сергей держался, потому что на нем держался и весь «Лесоповал», директор воровал. Так существовали мы до самой трагедии 20 июля 1994 года.
Что я мог бы сказать о трагической гибели талантливого и любимого многими и нами артиста и человека? Точнее, что я хотел бы сказать? Это немножко разные вещи.
Во-первых, кто может знать, как упал он с балкона 14-го этажа дома, где проживал у матери, расставшись со своей многолетней женой Людмилой – сам, нарочно или нечаянно, поскользнувшись. Говорят, была будто бы какая-то записка, но ее, опять же будто бы, забрала милиция. Мы не хлопотали ее прочесть, и нет никаких оснований даже предположительно представить ее текст.
Внешне у него все было в порядке: популярность, расцвет таланта, первые деньги; и он собирался строить под Москвой дачу, мечтал, чтобы был бассейн. Впереди – уже написанный четвертый альбом «Лесоповала» – «Амнистия», гастроли, успех, новые друзья. Но Сережа был человек не внешний, а внутренний. Как в него заглянуть?
Жива мама – Марья Васильевна Коржукова, может быть, она знает то, чего не знаем мы. Нашелся бы кто разговорить ее.
А письма с объяснениями в любви и даже подарки до сих пор приходят на его имя. Лебединая песня Сергея Коржукова. Ее поют во всем мире, где есть хоть два русских человека. Один русский человек тоже заказал бы, да стесняется. Вот она.
