Поэтому я приказал ему носиться сверху, пытаясь перехватить стрелы. Первая пернатая смерть как раз пронзила мой щит, прочертив искрами линию и едва не чиркнув меня по плечу.
— Смердящий свет!
Лучники явно взяли огнеупорные стрелы. Сверху Кутень как раз успел с рыком перехватить ещё одну, но третья в этот же момент упала где-то за моей спиной.
Я на мгновение обернулся…
Лука с Креоной бежали позади Бам-бама, растопырившего свои иглы. В жёстких иглах медоежа как раз и болталась стрела…
Бард, очумело тренькавший что-то на своей лютне, бежал рядом. От него исходили волны какой-то энергии, от чего медоёж с компанией быстро меня нагоняли.
Мы поднялись уже достаточно высоко, чтобы я разглядел в степи далеко позади нас поднимающуюся пыль. Отряд лучевийцев тоже прибавил скорость… Все хотят убить бросса Малуша.
— Они не зажигают сигнальный огонь! — крикнул мне Виол.
— Значит, мы зажжём.
Дозорная башня была простейшим сооружением. Узкая и высокая, собранная из камней, с толстой дощатой дверью внизу, сверху она венчалась деревянной смотровой площадкой с соломенной крышей. Поэтому, когда мы уже подбегали к основанию, я движением руки сложил прикрывающее нас огненное полотнище в один плотный шар и метнул вверх.
— Да ну расщелину мне в душу! — гаркнул я, глядя, как деревянное строение просто снесло с каменного основания.
Кажется, я слегка недооценил свою силу. По моему замыслу, должна была просто запалиться соломенная крыша, но сейчас я наблюдал, как вниз летели горящие деревянные останки вперемешку с вырванными из кладки камнями.
Где-то за башней донеслось несколько криков, которые тут же прекратились одновременно со звуками падения обломков.
— Громада, и где сигнальный огонь? — Виол задрал голову, глядя, как вниз планируют искрящиеся соломинки. Всё, что осталось от крыши.
— Ну-у-у… — я впервые замялся, пытаясь придумать себе оправдание.
Приземлившийся рядом Кутень зарычал, глядя на дверь в основании башни, оставшимся целым. И спустя секунду дверь распахнулась, выпуская стремительную тень с посохом в руке.
Вспыхнул огонь, и Цербер бросился наперерез, перехватывая атаку. И взвыл, хватанув пастью пламя, смешанное с Тьмой. Брызнула чёрная кровь…
— Твою ж мать! — заорал я, прыгая вперёд и призывая в руку Губитель.
Раненый цербер тут же свернулся в точку, ныряя в топор, а я, не останавливаясь, метнулся к выскочившему магу. Тот успел прикрыться посохом, принимая на него удар Губителя.
Меня ослепило вспышкой от какого-то защитного артефакта, но в злости я даже не обратил внимание, втыкая ногу в грудь противнику. Тот с хрипом отлетел назад, воткнувшись лопатками в затрещавшую створку двери.
Надо отдать должное, противник достался мне крепкий, ну или артефакты у него хорошие. Потому что он тут же вскочил на ноги, откинул в стороны обломки посоха и выбросил вперёд руки.
Заученным движением я выставил огненный щит, который сразу же расчертился несколькими штрихами. Это маг метнул несколько огненных вихрей.
Маг этот был одет довольно странно… Не мантия, а скорее одежда лазутчика — тёмно-оранжевая облегающая куртка, такие же штаны, и лицо прикрыто маской, лишь прорези для глаз.
Он что-то крикнул на лучевийском и, встав в боевую стойку, стал плести сложное огненное заклинание, рисуя перед собой сияющий узор. Причём иногда он хватался пальцами за перстни на руках и касался амулета на шее, вплетая в огненную магию элементы Тьмы.
Я легко узнал элементы «тёмного лезвия» и не придумал ничего лучше, как просто толкнуть огненный щит вперёд со всей доступной мне скоростью. Только уплотнить да расширить, чтоб уж наверняка…
Впечатанный заклинанием маг вместе с недорисованным узором пробил дубовую дверь. При этом мой огненный щит оказался больше, чем проём, поэтому часть стены просто снесло… Несчастные остатки башни этого не выдержали, и всё основание с дымящейся верхушкой просто сложилось.
Злость во мне кипела, и я даже кинулся к горе камней, чтобы выдернуть подонка и добить особо зверским способом. Но мимо меня, обогнав и царапнув мне по щекам иглами, пронёсся медоёж.
Вскочив на скрипящие и дымящиеся обломки, Бам-бам с яростным рычанием начал бить по ним передними лапами, ещё надёжнее трамбуя заваленного мага. Глядя на эту картину, я с урчанием стиснул кулаки — у броссов и так проблемы с самоконтролем, и вообще-то это мне надо было выместить злость на том мерзавце!
— Что он сказал? — рявкнув, спросил я у Виола.
— Что-то вроде: «Узри мощь учения темноты», — с готовностью перевёл бард, — Ну и выругался ещё.
— Я так и подумал.
Первым делом я устремил разум внутрь Губителя, узнавая, как дела у Кутеня. Цербер ответил мучительным, но вполне уверенным рычанием.
— А Кутень там в порядке? — спросил подошедший Лука, глядя на мой топор.
Поджав губы, я кивнул.
— В порядке. Там Тьма, и она быстро вылечит своё же исчадие.
— Тьма? А разве она не плохая? — закусив губу, спросил юный паладин.
Я не был особо настроен философствовать. Поэтому вместо ответа я спросил:
— Скажи, малой, что ты думаешь о мече?
— О мече⁈ О каком?
— Да о любом. Острый такой, длинный, железный, который все воины носят.
