— Сложно объяснить, но надо лишь терпеть, и всё придёт в норму. Кстати, я спросил не просто так…
Я уже давно заметил на себе чей-то взгляд, причём не совсем дружелюбный, и это был прекрасный повод продолжить тренировки с Креоной. Насколько я понимал её стихию, она была родственна Тьме, и там многие ощущения можно было представить примерно так же.
Если до этого Креона испытывала ауру на природе, где она использовала её, чтобы отгонять от себя противную мелкую живность, то теперь нужна была другая её способность.
— Попробуй почувствовать взгляды людей, — шёпотом сказал я, — Отпусти все поверхности, не пытайся больше их рассматривать. Твоя аура уже и так это умеет.
— Эээ… Взгляды?
— Да. Все, кто идёт нам навстречу, бросает на тебя взгляд. Ты всё же хороша собой, так?
— Ну-у-у, — на щеках Креоны проступил румянец.
— Поэтому твоё дело — это использовать. Скорее всего, взгляды будут гораздо горячее, чем твоя аура, и ты почувствуешь их на себе, как тепло. Помнишь, как ночной костёр греет щёку?
Креона зажмурилась, сосредотачиваясь, и я взял её за локоть, чтобы не сбилась с пути. Потом открыла глаза и, надув губы, проворчала:
— Не чувствую. Нет никакого тепла на щеках.
Я усмехнулся. Платье, которое ей досталось от жены старого камнетёса, удивительно шло чародейке. Видимо, хозяйка в молодые годы могла дать фору любой деревенской красавице — приталенное платье выделяло все достоинства фигуры, открывая и небольшой вырез на груди, и подчёркивая женственные бёдра.
— Ты не на щеках ищи тепло, — я едва сдержал улыбку, — Те, кто смотрит на тебя горячими взглядами, на лицо толком и не смотрят.
Креона сразу опустила взгляд на свой же вырез, потом, нахмурившись, снова на меня. Она хотела было что-то высказать о мужчинах, но, шумно выдохнув, смирилась.
Снова зажмурилась, потом стала хмуриться ещё сильнее. Словно наконец поняла, о чём я, но открытие чем-то удивило её…
— Моркатова стужь! — она распахнула глаза и непроизвольно прикрыла вырез ладонью, — Кругом одни извращенцы!
— Горячо?
— Кипяток!
Я всё же не сдержался, засмеявшись. Но мы как раз двигались мимо очередного поворота, и я остановился, в задумчивости глядя на другую улицу, откуда доносился характерный стук молотов.
Нашу дорогу я прекрасно вспомнил, но там кузниц мне не встречалось… Тоже настроившись на тонкие материи, я прислушался к магическому фону и с удовлетворением кивнул. Улица излучала разными стихиями, будто радуга после дождя, и я понял, что там творится довольно сильная ремесленная магия.
Креона призналась, что она, хоть раньше и ощущала на себе взгляды, догадываясь, что привлекательна, но не подозревала, насколько их много, этих взглядов. Да ещё и не додумалась измерять их «горячесть».
Мне же было интересно другое, и я сразу сказал чародейке, что теперь ей надо учиться отсеивать весь сальный интерес к ней. И пытаться искать те взгляды, которые как раз отличаются от безобидных мужских.
Креона хотела высказать своё мнение о безобидности, но я пресёк любую философию, и потребовал заниматься. Вздохнув, Креона в этот раз не закрывала глаза, а просто пялилась в одну точку перед собой, время от времени потирая ключицы.
Мы как раз достигли первой кузницы, двери которой были услужливо распахнуты, а перед входом даже сидел улыбчивый парнишка. Правда, на меня он смотрел с недоверием и в нём долго боролись какие-то противоречивые мысли.
Скорее всего, он думал, что никакой бросс не захочет покупать что-то, сделанное не в его родных горах.
— Великому воину нужно что-то починить? — мальчишка, наконец, встал и поклонился.
Хмыкнув, я двинулся дальше. В этот момент мои глаза не видели перед собой ни мальчишки, ни кузницы… Я смотрел на мир совсем другим взглядом, измеряя все те ощущения, что выбрасывает на меня открытый вход.
Скудный поток из этой кузницы меня мало интересовал. Да и по всем ремесленным законам, эта мастерская в начале улицы посещалась чаще всего просто потому, что первая. А значит, настоящие мастера своего дела должны быть дальше, а иначе как они тут выживали?
— Кажется, чувствую… — неожиданно сказала Креона, придерживая меня локоть, — Кто-то смотрит. Очень недобро… Буквально ненавидит! Нас хотят убить⁈
— Не та ли хозяйка лавки?
Креона тут же развернула голову, аж взвились её серебряные локоны. Возле очередной кузницы и вправду была пристроена небольшая лавка, где предприимчивый кузнец развесил свои работы. В основном это был горняцкий инструмент, а ещё всякие безделушки, правда, выполненные довольно искусно, вроде кованых цветов и листьев.
И посадил кузнец туда свою жену, чтобы присматривала за товаром и зазывала народ. А та, давно располнев в свои годы и потеряв былую привлекательность, сидела с кульком семечек и вправду пожирала Креону совсем недобрым взглядом.
Правда, заметив наш интерес, кузнечиха растянулась в фальшивой улыбке и обвела кульком выложенные на прилавке поделки.
— Ну, она и рада была бы, если б ты прямо тут отдала богам душу, — усмехнулся я, — Но убивать тебя точно не собирается.
— У-у-у, хорлова падаль!
