В его глазах могущество тех, кто дал ему эти артефакты, сейчас неоспоримо.
— Ну что, готовы увидеть кровь вашего любимого кнеза на этом столе? — хищно ощерившись, прокричал советник.
— Гектор… но как⁈ — удивлённо просипел кнез, оттягивая шею от уткнувшегося в неё острого кончика.
— А вот так, Глеб! Мне надоело прозябать в этой дыре…
— Но это же Камнелом! Ты главный советник в северной столице Средней Троецарии!
— Какая это столица⁈ Какая это, к хорловой падали, столица? — вскричал советник, — Сейчас это захолустье! У меня эта каменная пыль уже вот здесь… В кишках! — он чуть не затрясся от истерики, — Моешься, моешься, пытаешься её оттереть, а она уже будто в кожу въелась! Я хочу большего! Я хочу настоящую власть!
— Но ты ведь всегда мог уехать…
— Куда⁈ К Могуте? Да он такой же, как и ты, упёрся в своё Раздорожье, грёбанный правителей голых степей! Троецария обречена, эта протухшая страна без единого народа! Северяне, южане, степняки, горцы… Тьфу!
Советнику явно хотелось выговориться, и он говорил много… Говорил про то, как ему осточертел этот мнимый мир, в котором живут троецарцы… Говорил, что хочет, чтобы в Троецарии правили северяне, а не степняки. Чтобы у всех были свои границы, и никто не совался, куда не надо.
Как ему обрыдло видеть южные лица на севере, как ему надоели броссы, как ему надоели лучевийцы… В общем, обычная гневная тирада человека с огромными амбициями, утонувшего по уши в собственной ненависти, и винящего в своих бедах всё и всех вокруг.
Видимо, служители Бездны на эти его амбиции и надавили. Я видел до этого в его мыслях, что когда-то он действительно любил Камнелом и искренне хотел сделать так, чтобы сюда ехали со всей Троецарии не только за камнем.
Но потом его разумом стала овладевать ревность. Случилось это впервые, когда Могута Раздорожский вручал кнезу награду за то, что магический камнеломский гранит позволил возвести в Раздорожье настоящую неприступную крепость. Самую крепкую твердыню не только в Троецарии, но, возможно, и на всём континенте Тахасмия. Или даже во всём мире.
А Гектору хотелось, чтобы Камнелом добился совсем другой славы. Своей, собственной славы… Ведь чего бы не достиг город, он всегда будет частью огромной Троецарии, и всегда будет разделять свою славу с кем-то.
При этом советник прекрасно знал, куда приведёт эта мысль… К войне, к разрушению, к людским смертям. Он знал, что Камнелом сам по себе всегда останется маленьким камнетёсным городком, а после разрушения и вообще может быть предан забвению.
Но Бездна на то и мастерица лжи, что внушила советнику — её могущество сделает Камнелом великим не только в этом мире, но и в других мирах.
Вот так глупая и простая идея, благая вроде бы на первый взгляд, привела город к этой ситуации. Что советник стоит с ножом в руках и угрожает убить кнеза, если… Если что?
Я встал и неожиданно все крики в зале прекратились. Ну, потому что броссы очень высокие, и показалось, что среди людей появился великан. А во-вторых, всколыхнувшаяся во мне душа Хморока надавила на всех окружающих божественной мощью.
Потускнели магические фонари на стенах, даже солнце за высокими окнами будто бы зашло за тучу. Весь зал погрузился во мрак.
Бешеные от собственной безнаказанности глаза советника остановились на мне.
— Что ты хочешь, грязь? — спросил я.
Спросил не для того, чтобы выполнить требование. Просто надеялся, что он даст мне ещё какую-нибудь зацепку, чтобы понять, как действовать дальше.
Ведь заговорщики не просто так хотели осадить этот город. Зачем-то же он был им нужен? Храм Хморока в Бросских горах, половина броссов идут за предателем… По логике Шану Куо сейчас было бы удобнее войти в горы, присоединиться к армии Волха и взять приступом Храм Хморока.
Но им пока что нужен Камнелом. Может, они знают больше, чем я, и готовятся к долгой и затяжной битве? Хотят строить в Бросских Горах неприступную цитадель?
Пока я шёл вдоль стола к главным актёрам драматической сцены, советник Гектор наконец опомнился:
— Кого ты назвал грязью⁈
Я ему не ответил, потому что протискивался между стражниками. Те окружили кресло с кнезом и советником, выставив клинки и копья, да так и стояли растерянно, не зная, что делать.
— Я думаю, — сказал я, обращаясь к Петре Слышащей, стоявшей рядом, — надо в вашей академии открывать новую кафедру… И учить, что такое Магия Крови.
— Я слышала о Магии Крови, — покачала головой Петра, — Это сильная магия, и она под запретом Совета Камня.
— Но это же не значит, что вы не должны знать приёмы против неё?
С этими словами я вытащил кинжал у одного из стражников. Тот вопросительно глянул на десятника Андрия, но он лишь кивнул. Мол, всё нормально.
— Я с тобой разговариваю, бросс!!! — вспылил Гектор, на которого я не обращал внимания, — Кого ты тут назвал грязью⁈
— Тебя. Потому что ты пешка, которую я буду допрашивать долго и болезненно. А раз ты стал советником, то у тебя хватит мозгов, чтобы сейчас принять правильное решение.
— За мной сама Бездна! Ты не представляешь, какая власть у Повелительницы Тьмы, ты всего лишь жалкая мошка…
