Погоди-ка, а если «целительную тень»? Это слабая магия, но она может помочь… Я попробовал призвать Тьму, но та не отозвалась. Тогда мой взор устремился к пальцу на правой руке, где под кожей было надето вросшее…
Нет! Червонного Кольца Хморока нет!
Так вот почему я совсем не чувствую Тьмы…
Медленно выдохнув, я попытался успокоиться. И это было сложно сделать, ведь я так и ощущал на себе взгляд Креоны. Она просто сохраняла жизнь в теле Бам-бама, и старалась по минимуму тратить свою. Она ждала, делая своё дело.
А вот я ничего не мог ничего сделать! Расщелину мне в душу…
— Отец-Небо, грязь ты бессмертная! За что ты так со мной? — спросил я, чувствуя, что сейчас мне, как обычному смертному, сейчас придётся делать выбор между жизнями этих двоих. Никакое божество в это не вмешается.
И пусть выбор был очевиден… Но я не хотел его делать! Я вообще не хотел выбирать, кому из моих соратников умереть. Я не хотел оставлять здесь Бам-бама после всего, что нам пришлось вместе пережить.
А Лука… Он ведь не простит мне этого!
Лука⁈
Я снова упал на колени перед Креоной:
— Где мальчишка?
Креона, чьё лицо уже слегка покрылось изморозью, ответила не сразу.
— Храмовники… когда увидели его силу… увели…
Этот ответ заставил меня ударить кулаками по камням, раскрошив несколько в пыль.
— Яриус пал, — прошептала Креона, — Светлый бог стал тёмным…
В моей голове пронеслись образы, где я пытался сложить в единое целое пазл. Кажется, в мире богов произошла какая-то инверсия… но это ни хрена не объясняет, что вокруг происходит!
Креона замолчала, снова медленно погружаясь в холод своей души. Да чтоб тебя…
— Не молчи, говори! — рыкнул я, но в ответ была тишина.
Приняв решение, я встал и уже думал навалиться на Бам-бама, чтобы оттащить его от чародейки, и чтобы её сила шла только на спасение её жизни, как вдруг услышал звон лютни.
Замерев, я прислушался. Показалось? Это лютня Виола, точно его дурацкая привычка щёлкнуть одну струну, высвобождая какую-нибудь бардовскую силу…
И едва я снова решил уже приложить усилия, как опять зазвенела струна. Какого, спрашивается⁈
— Смердящий твой… — вырвалось у меня, — ВИОЛ!!!
Самое обидное, что я даже не мог определить, с какой стороны шёл звук. Снаружи, из-за древесного великана, или из глубины пещеры.
Видимо, из-за того, что я так напрягал слух, мне вдруг удалось услышать совсем другое… Барабаны? И, кажется, бубен?
Моё сердце бешено заколотилось, когда освобождённая память Малуша тут же подсказала — это звуки Огневиков, живущих на вулкане Жерло. Этот вулкан, а точнее, раскалённая лава в его недрах, является матерью всех броссов.
Шум барабана, стучащего в такт с моим сердцем, и звон бубна усиливались, и вскоре в глубине пещеры показались тени.
Огневики, как ни странно, оказались одеты очень скудно. С голыми торсами, разукрашенными огненно-красными татуировками, и с ногами, прикрытыми длинными то ли юбками, то ли штанами свободного покроя.
Около десятка человек поднимались из пещеры. Идущий впереди нёс огромный барабан, висящий у него на шее. Он же, держа в одной руке бубен, а в другой палочку-булаву, долбил по барабану и звенел. Остальные шли за ним, сложив ладони перед собой и что-то приговаривая.
Так эта процессия, продолжая оглашать стены пещеры своим грохотом, дошла до нас. Вот оглушающий шум прекратился, хотя музыкант продолжал чуть слышно отстукивать по барабану. Остальные Огневики разошлись, и вперёд вышла женщина, прикрытая лёгкой мантией оранжевого цвета.
Крупная бросска, стройная, но полнотелая ровно настолько, что вызывала мужское желание при одном на неё взгляде. С огненно-рыжими волосами, с озорными веснушками на лице, но при этом непонятного возраста — от неё веяло и непринуждённою молодостью, и привлекательностью зрелой опытной женщины. И, как ни странно, при взгляде на неё в душе разгоралось непонятное тепло — сразу представлялся домашний уют, у горячего камина с парящейся кружкой в руках.
Веснушчатая мило улыбнулась мне, не проронив ни слова, потом посмотрела на медоежа. Кивнула своим, и Огневики, не сговариваясь, опустили на камни какие-то жерди. Разложили их, и это оказались довольно большие и удобные плетёные носилки.
— Ступайте, соберите кровь верных Хранителей, — рыжая указала на дыру в груде брёвен, пробитую мной. Два бросса, кивнув, послушно пробрались через выход.
Остальные обошли Бам-бама со всех сторон, аккуратно ухватились за его конечности, приподняли голову. Сама же рыжая, взявшись за рукоять меча, сказала:
— Дитя, отпусти его. Теперь мы его держим.
Клинок вышел легко, оказавшись чистым и без крови. Затем броссы аккуратно перенесли зверя на носилки, уложив на живот. Креону на руки взяла рыжая и теперь, развернувшись, вся процессия пошла обратно в пещеру.
Когда снова раздался оглушительный удар барабана, я вздрогнул, словно очнувшись.
— Отец-Небо, — буркнул я, усмехнувшись, — ты только не серчай, мало ли чего я сболтнул в гневе. Мы же смертные, у нас такое бывает… Но за скорость спасибо.
