Подумав, я оторвал веточку от ближайшего ствола дерева, отогнувшегося от тела великана и пробившегося в пещеру. Затем поспешил вслед за процессией, которая уже превратилась в смутные тени.
Мы двигались в гремящей барабаном темноте, и дорогу освещали огненные татуировки броссов. Языки пламени на их плечах и спинах двигались, будто настоящие, и отбрасывали всполохи на стены, но при этом мой источник огня не чувствовал магического излучения.
Рыжую, кстати, звали Фьора, и она была младшей жрицей Жерла. Она была очень неразговорчивой, как и остальные огневики, но всё же сказала мне, «младшему непутёвому брату», несколько слов.
Во-первых, прийти сюда им велела Мать, потому что все броссы — её дети, и она должна о них заботиться, чего бы они не учудили.
Во-вторых, удары барабана — это удары сердца зверя. И если я хочу, чтобы он остался жив, то мне следует помолчать.
Поэтому всю остальную дорогу я молчал. Хотя с недоумением пытался понять, по какому пути мы идём — я хорошо помнил, как мы двигались по этой пещере к Храму Хморока, но стены вокруг уже не мог узнать. Когда и где мы успели свернуть?
Впрочем, у меня и так было, о чём подумать всю дорогу. Где Лука? Я не мог пока узнать конкретно, что случилось, потому что Креона на руках Фьоры плавала в беспамятстве.
Что вообще случилось, когда сработало божественное заклинание Волха? Я ведь обманул его, но Хморока во мне нет… И Яриус, как сказала Креона, «пал и стал тёмным».
Да что вообще там происходит, на небесах? Если равновесие наконец-то восстановилось, то получается, что всё перевернулось с ног на голову.
Ну, а как же мой путь? Ведь Бездна пыталась меня обмануть, уговаривая его закончить. «Ты прошёл путь», так она сказала? И если бы я с ней согласился, то действительно закончил бы его… Бездна хитра, и просто так ничего не делает.
Но сейчас, кажется, она здорово получила под дых, когда ей прилетело собственной же магией. Ну и где тогда она?
Усмехнувшись, я непроизвольно глянул вверх, на корявый потолок пещеры, с которого свисали известковые сопли. Наверное, в дожди эту пещеру заливает… О чём я вообще думаю?
Кстати, если я прав, и если наверху действительно произошли колоссальные изменения, то скоро меня должен ждать целый парад из божественных гостей. Едва я появился в этом мире, как боги один за другим спешили ко мне, чтобы узнать, какие у меня планы.
И я был бы этому только рад. Боги, как ни странно, любят отвечать на вопросы смертных, чувствуя себя бесконечными мудрецами.
Или я и вправду вышел из игры?
А где, кстати, Виол⁈ Ведь это я его струну слышал, я не мог ошибиться…
Я потёр виски. Голова раскалывалась от вопросов и от отсутствия ответов. Как тяжко быть смертным — никогда не знаешь, что ждёт впереди, да при этом ещё и надо к этому готовиться.
— Младший непутёвый брат, — вдруг сказала Фьора, — У тебя так много мыслей в голове, но ты ничего не знаешь. Быть может, если ты пройдёшь этот путь, не думая ни о чём, конец света не наступит?
— А он разве уже не наступил?
— Пока тебе есть, за кого волноваться и бороться, жизнь продолжается.
Я поморщился от очередной мудрости. Лучше бы на вопросы ответила.
Всё же я решил не тратить время попусту, а лишний раз потренироваться… Божественного козыря у меня уже не было, как и лишних глаз Кутеня, поэтому следовало оттачивать собственное магическое мастерство.
И, настроившись на внутренние токи, я стал прислушиваться к заинтересовавшей меня магии броссов. Точнее, к их татуировкам, чтобы понять, какая природа у их огня.
Пещера закончилась внезапно. Просто очередной поворот, и мне пришлось зажмуриться от яркого света.
И пусть над вулканом, открывшимся нам во всей своей величественной красе, висел вечный смог, заслонивший солнце, после пещерной тьмы снаружи показалось нестерпимо светло.
Мы вышли из пещеры в низине и стали подниматься по грубо вырубленным ступеням, ведущим по склону горы к самому жерлу на вершине. Чем выше, тем ровнее становилась лестница, а вскоре по краям появились каменные чаши, в которых теплились огоньки.
На середине склона процессия остановилась. Здесь стояли двое стражей, облачённых в тяжёлые доспехи серого цвета с раскалённо-красными прожилками. Казалось, что какой-то кузнец чудом смог поймать магму в полуостывшем состоянии и выковать из них броню.
При этом от доспехов тоже не веяло никакой огненной магией. Впрочем, я не оставлял попыток услышать этот огонь, хотя и чувствовал изучающий меня взгляд из-под глухих шлемов.
Огромные секиры склонились, преграждая нам путь и показывая, что в этих землях закон равен для всех, и даже для младшей жрицы.
— Приветствую вас, равные братья, — сказала Фьора, — Мы поднимаемся по велению старшей жрицы.
— Хранителям запрещён подъём на гору, — лёгкий кивок в мою сторону.
— Это не Хранитель.
Меня снова осмотрели, но уже более внимательно, а потом стражи расступились. И тут же я заметил лёгкое искажение воздуха впереди, словно приоткрылась какая-то незримая шторка.
