— Нет, ещё на заре веков… кхм, теперь я могу тебе рассказать, потому что свободен от клятвы. Так вот, ещё задолго до нынешних царей, три будущих правителя Троецарии заключили магическое соглашение. Это была бардовская магия.
— Бардовская?
— Первый южный царь был бардом, ты не знал?
Я только покачал головой. Как же легкомысленно они себя повели.
— Ну и в чём была суть?
— Если по-простому, они клялись друг другу в верности. Да, видит Маюн, там была кровь, и это-то и дало мне зацепку. Кстати, это ты навёл меня на эту мысль, когда я впервые узрел, как работает Магия Крови.
— Виол, я тебя не понимаю…
— Это трудно объяснить. Магическое соглашение работает и на потомков, поэтому если цари друг другу лгут, то каждый царь это чувствует, понимаешь? Если одному приходит письмо от другого царя, то он сразу знает, правда там написана или ложь. И это удобно — цари иногда могли и лгать друг другу, заранее зная, что собеседник знает правду. Эту бардовскую магию нельзя обмануть, хоть письмо надиктовано, хоть переписано…
— Но всё-таки обманули.
— Да, слёзы мне в печень! Я и не думал, что Магия Крови настолько сильна.
Я едва сдержался, чтобы не сказать Виолу, что я раньше думал о его бардовском волшебстве. Поэтому сейчас, когда он сравнил эти магии, я уже особо не удивлялся. Если какое-то заклинание действует несколько веков, передаваясь по наследству, то это действительно мощно.
Виол между тем продолжал:
— Поэтому-то и стала рушиться Троецария изнутри, ведь столько недоверия между царями. Спасало только то, что были и настоящие письма, в которых цари пытались выяснить, что вообще происходит.
— А при чём тут Калёный Щит?
— Бросский народ, как ты знаешь, всегда был обособленным, и под короны Троецарии не спешил. Говорят, какие-то бросские вожди были согласны, но на равных условиях. Чтобы Бросские Горы были отдельной провинцией со своим царём.
— Ясно. А царям не очень-то хотелось ещё одного конкурента, да ещё какого-то полудикаря…
Стоящий рядом Кенна усмехнулся. Он нас внимательно слушал, и мы с бардом оба знали, что эта информация дойдёт до Матери. Но, видимо, раз Виол продолжал, значит, уже можно было об этом говорить.
— Я до сих пор не понимаю, как троим-то первым правителям удалось между собой договориться, — усмехнулся Виол, но потом с серьёзным лицом спросил, — Помнишь, я тебе говорил, что у Могуты и броссов свой военный договор? Его заключил ещё его отец, и броссы и вправду помогли в давней войне с Лучевией. Царь Раздорожья не может обмануть броссов, как и они его.
— Теперь я, кажется, понял, — вырвалось у меня, — Ты подумал, что утечка в магическом соглашении — в Бросских Горах?
— Да там не просто утечка! Как оказалось, знахарь Волх имел очень большие познания в Магии Крови. И это он пустил свои щупальца в древнее соглашение Трёх Царей через бросскую кровь, когда начал подмешивать её в чернила. Это я и нашёл в Калёном Щите и смог передать бардовскую весточку царю Могуте, чтобы он понял, откуда растут ноги у заговора.
— Да, это всё усложняет, — вздохнул я.
Вот теперь я понял, о чём говорил бард. Между тремя первыми царями было бардовское соглашение, подкреплённое кровью. А между вождём броссов и царём Раздорожья — своё собственное соглашение, и тоже на крови.
Вот оно — слабое место Троецарии… Поэтому именно Могута и стал целью последователей Бездны. Да, хладоградский Стоян и его северные замли были слабее, и любой бы заговорщик так и подумал. Но Бездна всегда действует по-другому.
— Твоя Агата ведь тоже занимается этим же, — сказал Виол, — Пытается спасти Троецарию, поэтому и катается сама по землям. Но её цель выше, раздор между богами. Мы же, смертные, думаем о наших жизнях.
— Я тоже слышал о соглашении между вождём Калёного Щита и царём далёкого Раздорожья, — вдруг сказал Кенна, — Мне нужно будет рассказать об услышанном Матери… Ведь за то, что натворил знахарь Волх, отвечать придётся ей.
— Разумеется, об этом надо рассказать, — кивнул бард.
Почему Мать заставила меня остаться на день, я понял, естественно, лишь спустя несколько часов. Я не сразу почувствовал, но потом стал ощущать всё сильнее и сильнее, как мои контуры и чакры стали насыщаться силой — вулкан и вправду по особому действовал на мою бросскую кровь.
Обряд «материнских слёз» должен был состояться в полночь, но уже вечером я почувствовал, как начал потрескивать от силы мой источник огня, наконец-то заполнившийся после запредельного истощения.
Как и мышцы после перенапряжения, энергетические контуры стали укрепляться, делаясь ещё эластичнее и позволяя быстрее колдовать заклинания. Часть накопленной энергии, конечно же, уходила на восстановление, но даже остатков мне хватало, чтобы снова попробовать колдовать…
Мне требовалось потренироваться и снова опробовать своё тело, чтобы вконец осознать, какие изменения со мной произошли.
С этим вопросом я и пристал к Кенне, всё так же присматривающему за мной, и он предложил мне их ристалище. Там у них часто проходили бросские состязания, а между и тренировались стражи вулкана.
