Потом в дело вступил уже я. Вытянув руку, я сначала подумал — а что я хочу от противника? Чтобы он воспламенился? Чтобы он пал ниц на колени, умоляя о пощаде? Ведь в магии главное — намерение.
Вспомнил тёмное учение, где Бездна учила нас находить самое плохое в душе человека, чтобы подчинить его. Направляя Тёмную Ауру в эти глубины, мы заставляли его снова испытывать худшие момент своей жизни.
И, не придумав ничего лучше, я попробовал точно так же… Только в этот раз у меня не было Тёмной Ауры. А что у меня есть? Есть стихия огня и воздуха, которые, кстати, тоже образуют неплохую ауру.
И в ней я чувствую Кенну… Тёплого. Дышащего. Испаряющего в воздух пот от напряжения, и так ловко скрывающего в душе досаду от того, что я так легко осваиваю науку стража. А ещё зависть, да такая, что она распаляла ярость… Ай-ай, очень плохие эмоции.
Поймав это неуловимое чувство, которое источала его ярость, я ухватился за неё. А потом, используя словно опору, устремился к корням его эмоций — туда, где скрыто всё низменное. И попробовал поджечь…
Моя кровь отреагировала так бурно, открылся неведомый мне доселе магический канал, по которому тут же устремилось очищающее невидимое пламя тут же устремилось.
— Всё! — Кенна вскрикнул, упав на колено, — Хватит!
Не на шутку испугавшись, я тут же прекратил и открыл глаза, увидев бледного, как смерть, бросса. Он упал на четвереньки и весь трясся, причём от него исходил пар, будто Кенну облили кипятком.
— Ты… уфф… — бывший страж тяжело дышал, с трудом пытаясь подняться, — Ты слишком силён! Я не понимаю…
Показалась возле ристалища пара стражей, облачённых в доспехи — они бежали к нам, размеренно помахивая топорами. Да и среди домов послышались возбуждённые голоса собирающихся броссов.
Но Кенна, всё-таки поднявшись, лишь махнул всем, мол, всё в порядке. Стражи остановились, с недоверием глядя на меня из-под закрытых шлемов.
Сам Кенна выглядел очень растерянным. Да и я тоже… Я ведь даже и не понял, что сделал. Точнее, толком и не успел ничего сделать, но чувствовал себя едва ли лучше Кенны — новая магия требовала много сил.
Смердящий свет! Вот только-только нащупал что-то интересное и новое… И чем-то это напоминало Магию Крови, только на более тонком уровне. А то, что тратит силы, так это от неопытности.
Поджав губы, я обернулся на манекены… Прикрыл глаза, снова повторяя примерно то же, что и с Кенной. Но нет, манекены никак не отзывались, ведь они не были живыми, не дышали. Огненно-воздушная стихия никак их не чувствовала, и огонь в моей крови никак к ним не тянулся.
А если… Я напряг свои чакры, имитируя призыв Тьмы. Сейчас я совсем не ощущал эту стихию, но мне она и не нужна была. Мне было достаточно почувствовать, что она рядом. Хоть малую толику, хоть единственную зацепку…
Кенна ведь сказал, что там, в манекенах, сохранились частички. Так, а чем мне их почувствовать? Может, попробовать через свою кровь? Чувствую нарастающую ярость — значит, Тьма рядом.
Есть!
Я тут же, уцепившись за ускользающее ощущение Тьмы, направил туда свою ярость. А следом и огонь… Жечь, так вовсю, чтобы это видели даже с камнеломских стен!
Ударивший в лицо жар и оглушивший рёв пламени намекнул мне, что я слегка перестарался. На моё плечо упала рука, и когда меня стали отталкивать, я прекратил жечь Тьму…
Или наоборот, потерял столько сил, что магия сама прекратилась.
— Ты чего натворил, бросская твоя рожа⁈ — Кенна так злился, что забыл про все приличия.
Кое-как прийдя в себя, я уставился на оплавленные блестящие камни, вокруг которых всё ещё бушевало пламя. Все видели, что манекены текли, уменьшаясь в размерах, и даже то, что я уже прекратил на них действовать, не помогало укротить пламя.
Так вот ты какая, бросская кровь… Если тебя, словно хищника, нарочно натравить на Тьму, ты можешь и не остановиться. Будет рвать и жечь, пока сама не иссякнет до последней крови.
Неожиданно каменные изваяния потухли. Просто был огонь — и тут же испарился, словно втянувшись в камни.
— Достаточно, сыновья мои, — раздался голос старшей жрицы.
Сама Мать стояла на краю ристалища. Она смотрела на потрёпанного Кенну и на устроенное мной пожарище со страдальческим видом — так любая мать смотрит на учинённый её чадом беспорядок и понимает, что всё это теперь её проблемы.
Кенна помог мне подняться.
— Ты обладаешь огромной силой нашей крови, Малуш, но стоит быть осторожнее, — она всё же улыбнулась, — Даже я впервые вижу такое.
Затем она хмуро добавила, обращаясь к Кенне:
— Ну что, страж, я говорила тебе, что твоя гордыня до добра не доведёт?
Тот весь сгорбился, морщась от боли. Было видно, что его кожа покраснела, будто он заснул на целый день под палящим солнцем. И ещё большой вопрос, кто из нас кого держит — он меня или я его.
Да, видок у нас был как после кровавой битвы, но уж ни как после тренировки.
— Да, — просипел Кенна, — Но, матушка-жрица…
— И благодари Жерло, что на твою ошибку тебе указал твой бросский брат, — она обвела всех взглядом, чтобы никто не усомнился в её словах и не стал спорить.
